Дела земные

Старик Егоров болезненно кряхтел, ворочался на скрипучей железной кровати. Лежал он поверх линялой голубой накидки, в одежде, босой. У него "ломало спину".

Успели всё же со Власьевной до грозы собрать недосохшее сено в копны, накрыть клеёнками, прижать досками… Она, Власьевна, хоть и старше Егорова на два года, покрепче его будет, всё еще держит коз…

А за окнами уже бушевала – не гроза – буря, ураган. Что-то визжало там, скрипело, кряхтело, выло… Егоров боялся, как бы не повалило на крышу старую липу, росшую у крыльца, накрывавшую кроной половину дома.

А было время – и липа, и дом, и он, Антон Егоров, были крепки, в силе. Была и Власьевна – Анюткой.

Хоть и сопляк он был для неё в те-то годы, а всё заглядывался… А когда уж с войны мужиком вернулся – всерьёз сватался. Нет. Не пошла. Как проводила своего Пашку на финскую, так и ждала. И ведь даже не жена ему была – невеста…

От неловкого движения так стрельнуло в спине, что старик застонал…

"Совсем одни мы тут. Никому уже не нужны. Зачем и живём-то ещё… Хоть бы Лёшка приехал".

Буря пронеслась, и теперь шёл дождь – шуршал, стучал, будто просился в дом.

И правда, скоро застучали, падая с подоконника на пол, крупные капли.

А у старика уже не было сил, чтобы подняться и подложить тряпку. Под равномерный капельный стук он и забылся неглубоким сном.