Быть

 

 

 

…Наденька позвонила в дверь раз пять, но открывать никто не торопился. «Ну, там же ходит кто-то, ходит, я же чувствую» – почти вслух прошептала она. После шестого звонка послышались неторопливые шаги. Потом стало тихо. Наденька нутром чуяла, что кто-то стоит за дверью, но не хочет открывать. И не откроет.

– Пожалуйста, впустите меня, сказала она тихим просящим голосом, искренне надеясь, что никто ее не услышит. Но жалобно повторила: «Пожалуйста…»

Дверь резко распахнулась. Наденька испугалась и отшатнулась в сторону. На пороге стоял немного заплывший с пьяными, как у наркомана, глазами небритый человек в спортивных штанах и расстегнутой рубашке. Он сверху неприветливо метился глазами в незваную гостью.

Наденька не привыкла, чтобы на нее так смотрели.

– Извините, извините, пожалуйста, это квартира Сарапуловых?

– Вам чего?

– Я… хотела ... Мне нужен Александр…. то есть, Василий Александрович Сарапулов. Он сказал, что живет по этому адресу.

«Что за чушь?» – подумал Сарапулов, и ему стало больно в сердце. Он побледнел, сжал губы и продолжал молча смотреть на пришедшую.

Наденька смутилась, но зачем-то начала объяснять:

– Вы понимаете, он мне писал, а потом не стал. Я переехала на другую квартиру…я высылала ему в письме адрес, но, наверное, оно не дошло… ОН МНЕ НЕ ПИШЕТ. Он все время писал… Он очень часто… Вы понимаете, он не мог просто так перестать, я знаю….

Сарапулов смотрел в большие, лоснящиеся от чистоты глаза незнакомой девицы и неожиданно почувствовал в груди какой-то кисло-слащавый вкус, когда понял, что ЭТО ДЕВУШКА ЕГО ВАСЬКИ. Ему стало сладко от мысли, что она любит его Ваську. Но ему становилось сладко и от той мысли, что ей сейчас станет горько за его Ваську!

– …Он не мог просто так перестать мне писать, я знаю... Не мог!

– Конечно, не мог, – тихо и хрипло от волнения и долгого молчания сказал Сарапулов, – просто так не мог. Его убили, девочка…

Сарапулов открыто упивался ошпаренным видом гостьи, он всматривался в ее лицо, как первоклассник, который, впервые различив буквы, сам прочитал слово.

Возмущение от такого ужасного вранья застудило готовые с секунды на секунду вырваться наружу Наденькины слезы.

– Проходи, – сказал Сарапулов и протянул ей руку.

Наденька отдернулась и возмущение ее вырвалось наружу негодующим окриком:

– Что вы говорите! Я.. не пойду с вами. Кто вы?

Сарапулов не ответил.

– Кто вы?

– …Его отец.

– …Зачем вы врете? Всё врете…. Зачем вы так ужасно…? – переспросила Наденька и вдруг неожиданно голос ее сорвался каким-то гортанным всхлипом.

Злорадствовали под болью глаза Сарапулова…

С такими глазами врать невозможно. Никак.