Я прожил три жизни на дне песчаного грота

    У Федотовны жопа была, как рукавица. В нее помещалась целая рука и там естественно обогревалась газами различного происхождения. На газы жопа Федотовны была щедра и щедрости своей нисколько не стеснялась, и при любом удобном случае давала о себе знать. Однажды муж Федотовны грея у нее в жопе свою простуженную голову вдруг самым чудесным образом исцелился от насморка.
      – Экая полезная у тебя жопа – произнес он вылезши и вдохнувши полными ноздрями ароматного воздуха. – Надобно ее в дело употребить, зарегистрировать, как медицинский препарат от насморка и разбогатеть на этом деле.
      Жопе Федотовны эта затея явно понравилась и потому она одобрительно промычала на своем жопьем (не поворачивается написать – языке, но делать нечего тому и быть) языке.
      Муж Федотовны привел домой кореша с застарелым гайморитом и отсталостью нюха. После 15 минут пребывания выше обозначенного, для излечения этих пагубных недугов, в жопе Федотовны, душа кореша вышла через затылок и принялась страждуще блуждать по просторам организма Федотовны и через неделю настолько обвыклась, что заставила собственно душу Федотовны покинуть тело через жопу Федотовны. С этого момента муж Федотовны и душа кореша в теле Федотовны и роскошная жопа Федотовны стали жить не тужить и радоваться жизни.

  Когда мужу Федотовны надоела кочевряжная душа кореша, он решил использовать жопу Федотовны, как душегубку. Сменив в теле своей жены добрый десяток душ, муж Федотовны сам захотел вселиться в ее тело. Однако ничего у него из этого не вышло. Он лишь вновь обзавелся насморком. Что же касается последней души, обитающей в теле Федотовны, то необходимо отметить, что она, как только голова мужа Федотовны залезла в жопу Федотовны, в миг покинула тело. И стой поры тело Федотовны стало вести бездушный образ жизни. Что касается души Федотовны – по ночам она стала навещать супруга, чиня ему неудобства.
      – Что тебе мешает? – спрашивал ее муж – тело свободно, входи без стука.
      Но душа Федотовны только молча била тарелки о голову сопливого супруга.
      – Сука – всякий раз, как только Федотовна давала о себе знать, повторял ее муж.
      На исходе второй недели муж Федотовны совсем занемог от насморка и незаживающих ран на всем теле.
      – Я скоро умру – сказал он появившейся душе Федотовны, как только оправился от удара в голову газовой плитой, и вот тогда мы с тобой встретимся и я тебя стерву придушу.
      Сдох же муж Федотовны от насморка. Густая сопля забила его носоглотку, и он промахнулся, отрубая бездушному телу Федотовны безобразно висящую голову, предварительно заточенным, до состояния крайнего заострения, топором. Муж Федотовны промахнулся и попал себе по ноге отрубив ее напрочь, забрызгав при этом густо посаженные глаза бирюзового цвета, принадлежащие бездушному телу Федотовны.

  “Я если хочешь отварю тебе ноги, а если хочешь дверь, но могу и пожарить печень – ты только пожалуйста верь и не ебись с кем попало в подвалах, а то я вряд ли смогу и не сможет ни кто”.