Чиркну спичкой

* * *

Узкая дорога
К реке по старой дамбе,
Вдоль наполовину
Застроенной домами,

Старыми какими-то,
Хоть недавно
Не было совсем их тут.
Очень странно.

«Здесь легко разъедутся
Две машины», –
Встречный. Не покойник ли?
Новь не видит.

И носилок паре тут
Не столкнуться
(Встречный не знаком ли мне?)
Будет трудно.


Мальчик ремонтирует
Пленкой книгу,
Липкой и прозрачной, и
Парус видит,

Мятый и прозрачный, и
В штиль обвисший,
Что подобно пластырю
К ветру липнет.

* * *

Радуясь бактериям
В метеорите,
Счётчикам расхода
Воды и электричества,
Ложной высоте –
Зрачка узости
В пулеуловителя –
Глазка мудрости –
В мозговой извилине,
Хромым танцам
Пальцев террориста
На шпалах-клавишах
Суперфортепьяно,
Огням станций,
Проезжай мимо,
Держи дистанцию.

* * *

Сломанный вертолёт
Прикинулся мельницей
Ветхой, но пулемёт
Исправен по-прежнему.

Там, где мой лес ночной
Становится мельче, я
Чувствую за тоской
Ловушку свечения
Праведных облаков
Над улицей сонною.
Стрéлки как крылья, но
В приборах поломаны.

* * *

Я шёл за авиа
Горизонт,
Вплетался в звёздный
Водоворот.
Мигал огнями
Мне самолёт
Военный.

Как снег морозный
Скрипела тьма:
Злой ветер Солнца
Тень-парус рвал,
Которым Вечность
Хотела стать,
Не смертью.

* * *

Белочка ку-клукс-клана.

Её капюшону
Завидуют кобры.

Белочка ку-клукс-клана
Как рыба-молот.

Но у неё уши,
А не глаза.
Орехи – гранит науки
Грызёт она.


Только она такое
Умеет кушать
Интернационально
В среднем ухе.

* * *

Свет от Луны –
Наш динамит.
Сделаем мы
Мост разводным.

Сна мимикрией
Пренебрежём.
Божией искрой
Шнур подожжём.

В минных полях
Крестятся тени:
Светобоязнь
Преодолели.

Формы скользят
По содержаньям,
Как с мертвеца
Кожа слезает.

Шепчет любовь
Снега на склоне:
«Цвет ничего
Белый, не чёрный».

В сердце скребутся
Мачта и киль –
Сделаем утра
Мост разводным.

* * *

В лёд, залúтый водой,
Вмёрзла пластмассовая,
Красная,
Изящная
Выбивалка ковров.
 
 
 
Она могла быть окном
С разноцветными стёклами –
Самим-по-себе-витражом
Из бутылок в кювете.
Косые пеньки кустов –
Перья:
Писать на нéбе.

Срублено с одного удара.
Песчаник, переходящий в мрамор.
Почти-что-доски на свалке
Тоску нагоняют
И, кажется, запрещают
Строить убежище.

Эта тоска ночная
Средь бела дня –
Лжеповорот, что должен
Видеть лишь ночью я̒, –
Передалась реле
В антиразвалинах,
Тёплому взгляду их
Дырок от лампочек.

* * *

По эту сторону
Добра и зла,
В подгнившем яблоке,
Была весна,

Но рядом не было
Адама с Евою,
Куда-то Ницше
Запропастился.

По телевизору
Хвалились новой
Экологически
Чистейшей бомбой

И разрушительной
Огромной силы.
Просторы свалки мне
Небес открыли

Просторы. Рыбы
Ожúли в супе –
В стихии, бурной
Солёной, мутной,


Родной по сути.
И пострашнее
Казнить эстеты
Меня хотели,

Но безразмерная
Мышь-слон
Им не позволила.
В обход сон:

По Леты берегу,
Сквозь детство.
Чихнул, лазурное
Вдохнув небо,

Где кокаиновые
Облака
Летели правильные
Кто куда.

Но тело мыши –
Слона, голое,
На человеческое
Похожее,

Сев на задницу
На пóле,
Вытянуло стрелки –
Ноги.

На магнитофон –
Будильник
Паутина с неба
Спустилась,

Прямо с терминатора
Лунного.
Об её корни
Споткнулся я

И приободрился
Трагически,
Крест неся прицелов
Космических.

И огромный чёрный,
Крылатый,
Звёздами усыпанный
Пёс мчался

Пó небу, разбрызгивая
Грязь света
Фонаря-дерева –
Тьмы леса.

* * *

На террасе реки
Перебив стёкла
И не веря уже
Временам года,
Между маленьким моргом
И большой сопкой
Обнадёженный странно
Я прячу холод.

Я пьянее весны,
Я почти в нирване:
Сумрак выпал в осадок,
Не став туманом,
Темнотой и светом,
Но, кáк ни странно,
Глубиной контраста
Навек объявлен.

За высоким и стройным
Чужим лесом,
Там, где выродки будут
Жить вечно,
Солнце делает мир
Сплошным текстом,
Между марта восьмым
И бесконечным.