HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2022 г.

Лачин

Четыре варианта литературы

Обсудить

Статья

На чтение потребуется 1 час 10 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск      18+
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 7.11.2014
Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Часть 3


 

 

 

Ещё миф – об «ответственности за слово», мол, религиозники внушают чувство ответственности, учат правдивости, прививают скромность, дабы начинающие больше работали над собой, или не писали вообще, коли плохо получается (а плохо ли получается, решать, разумеется, начальству). Это мнимое достоинство тоже претворилось в зло. Чувство ответственности выражается в том, что посягнувшего на «священных коров» спрашивают: «имеете ли вы право?». Спрашивается: справку надо получить, что имею право? Где выдаётся? Религиозники недовольно молчат, и видно, что им действительно хочется выдавать справки. Ответственность за слово сводится к тому, чтобы не сомневаться в церковной иерархии.

Религиозная (как правило, православно-исламская) литсистема обязует быть моралистом, внушает «чувство ответственности». Но эта литсистема наговорила глупостей и подлостей ничуть не меньше западных писателей. Религиозное представление об ответственности за слово не помешало Низами пропагандировать чадру и исламскую оккупацию, Карамзину – идеализировать самодержавие, Жуковскому – править Пушкина, Пушкину – считать вырезание поляков русским правительством внутренним делом славян и пенять Мицкевичу за сочувствие своему народу, Тютчеву – писать в том же духе, Гоголю – воспевать запорожцев, сжигающих польских детей и смеющихся над тонущими евреями, Достоевскому – призывать взять Константинополь, не считаясь ни с какими жертвами, Льву Толстому – изображать Наполеона безвольной марионеткой, а секс сатанистским занятием, Гумилёву – романтизировать Первую мировую, Мережковскому – сравнивать Муссолини с Данте и Гитлера с Жанной д’Арк, Бунину – облить грязью русский народ времён Гражданской войны, Даниилу Андрееву и Ильину – считать Гитлера гуманнее Сталина, тому же Д. Андрееву – предлагать сделать всех животных дрессированными рабами на заводах и фабриках, Солженицыну – навесить на большевиков расстрел полсотни миллионов невинных людей, и половине писателей – радоваться распаду Союза, что означало смерть, рабство и нищету десятков миллионов людей. Чем, с этической точки зрения, эти авторы лучше Флобера и Анри Ренье[10] в их башнях из слоновой кости[11] или гедонистов[12] Марциала[13] и Мопассана?

Более того – религиозная литсистема, как и вообще религия, аморальна. Библейский бог спасает младенца-Христа, но его не заботит гибель остальных новорождённых, ему это неинтересно. Этот имморализм, доходящий до прямой подлости, присущ и литературным религиозникам. Скажите, что Пушкин поступил некрасиво, трубя о победе над Керн, и они возразят: победы не было. Но это ещё хуже, значит, он её оклеветал, этак он выходит сволочью (об этом хорошо писал Вересаев в «Жизни Пушкина»). Религиозника это не беспокоит – автор-бог неподсуден. Совести у верующего не больше, чем у того же библейского бога.

Комично, что писателей призывает к правдивости литсистема, изначально построенная на лжи, двойных стандартах, на пресечении голоса разума. Именно в религиозной литсистеме писатель вынужден постоянно лгать, чтобы выжить, прибедняться, распинаясь пред «великими». Кандова формулировала это так: в религиозной литсистеме нельзя откровенно говорить, что ты думаешь о своих сочинениях, что ты думаешь о канонизированных сочинениях, и третье, главное – что ты думаешь о себе в сравнении с классиками. Александр Тарасов[14] рассказывает, как он, марксист, боролся с брежневским правительством: «Очень легко и быстро всякий нормальный и развитый человек приходил к выводу, что существует противоречие между заявленной теорией и реальной общественной практикой. Дальше уже надо было делать вид, что ты этого противоречия не видишь, и больше на эту тему не думать, либо переходить к какой-то циничной позиции, встраиваться в Систему, исходя из того, что она насквозь лживая, либо человек уже становился как минимум пассивным оппозиционером» (из интервью Всеволоду Сергееву от дек. 2008 г.). То же происходит в религиозно-литературном мире: очень легко и быстро нормальный и развитый человек делает вывод, что существуют двойные стандарты в оценивании писателей, а литературная иерархия искусственно навязывается литбогословами и совершенно условна, нелогична. Можно делать вид, что не заметил этого, и перестать об этом думать, либо стать циником, встраиваясь в Систему, либо, как минимум – пассивным оппозиционером.

Начинающим писать внушается, что этого достоин не каждый, писать нужно поменьше, много зарабатывать этим – грех или почти грех. Популярен вопрос: имеете ли вы право писать? Хорошим тоном считается иронизировать: «сейчас все пишут». Но кто будет решать, кто имеет право писать? Религиозники вновь клонят к тому, чтобы выдавать справки. Подразумевается, чтобы выдавать их достойны именно религиозники.

Скажут: человека нужно воспитывать так, чтоб он сам задавался вопросом, стоит ли ему писать. Это опасная для литературы чушь. При подобном воспитании руки опускаются у не худших авторов, а менее самоуверенных – но это разные люди. В результате пишут меньше, но не лучше. Меньше становится как плохих авторов, так и хороших. Литература беднеет.

Лев Толстой отлучён от церкви, но, по иронии судьбы, именно его конца желают религиозники всем писателям – отречься от своих сочинений и «уйти из дома», из интеллигенции, обратившись в простого «мужика», раба божьего. Особенно жаждут этого священники в прямом смысле слова.

Это и есть конечная цель религиозной системы – свести литературу на нет. Для верующего человека творчество, фантазирование – состязание с богом, процесс письма – соревнование со священным текстом, Библией-Кораном или Пушкином-Низами. Человек – тварь дрожащая, человечество – паства, стадо, ведомое пастухами, Моисеем, Христом и Мухаммадом (или Пушкиным с Низами). Пишущему исподволь внушается: писать, творить – грех, «тварь дрожащая» права не имеет. А если вы писать не бросили и пробились в классики, вас используют в своих целях – идеализировав, давят прочих вашим авторитетом, вопрошая с подковыркою: имеете ли право дерзать после великого?

В Римской империи христианство распространялось невежественными людьми, враждебными культуре, в которой они видели «суету сует», мишуру. Образованность, красноречивость, «мудрствование» их раздражали, будучи присущи их противникам. Грубость лексикона, косноязычность они ставили себе в заслугу, как признак честности, искренности. Ислам распространяли ещё более дикие люди (начиная с его неграмотного основателя). Это настроение поныне бытует в религиозной литсистеме (среди многих атеистов тоже) православно-исламского региона – писатель должен писать поменьше, попроще, не блистать красноречием, быть поскромнее, меньше зарабатывать, стыдится своего занятия; словом, он не должен быть вообще.

Только в религиозной литсистеме можно столкнуться с дикими случаями, когда писателя критикуют за то, что он слишком хорошо пишет, прямо требуют быть поплоше. Вот отзыв о моём сочинении члена жюри одного литконкурса: «Язык рассказа слишком сложный и витиеватый для художественной литературы». Для художественной. Пиша эту статью, следил за дискуссией писателя и теоретика литературы Игоря Белисова с литератором православной ориентации. Что вы так красиво говорите, пенял тот Белисову, проще давайте! Пришлось вмешаться и напомнить, что писатель на то и писатель, чтоб красиво говорить…

Любой человек признает идиотом спортивного судью, ругающего боксёра за силу и быстроту ударов. Но религиозники идиотами себя не считают.

Религиозник от литературы может считать себя преемником классиков древности. Может не верить в бога, считать себя свободным от Библии с Кораном. Но выдаёт себя с головой, говоря о литературе. Родословную свою он ведёт не от Эсхила и Ипатии, а от дикарей раннего монотеизма, сжёгших бо́льшую часть Эсхила и Софокла, растерзавших Ипатию, Абу Афака и Эсму – за «грешную» красоту словес, за любомудрие, что «от лукавого».

«От страшной жажды песнопенья / Пускай, творец, освобожусь, / Тогда на тесный путь спасенья / К тебе я снова обращусь» – из стихотворения следует, что Лермонтов «освобождаться» не намерен. Религиозник хочет, чтобы автор «освободился» и поклонился богу, будь то небесному или автору-богу.

Религиозное восприятие литературы сделало словесность мусульман самой бесталанной и заштампованной в мире. Держало русскую литературу в зачаточной форме до восемнадцатого века, пока на Россию не дохнуло Западом. На полвека предало забвению Серебряный век, почти полностью освободившийся от религиозной психологии, давший за краткую свою историю половину русских классиков, взамен кормя читателя переизданиями «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и лицейских стихов Пушкина. Привело к недооценке, извращению или полузабвению лучших представителей своего же, православно-исламского региона – Хагани[15], Насими, Лермонтова, Белого. Ни один классик в остальном мире не подвергался столь лютой казни, как Насими, и столь целенаправленной травле и принижению, как Лермонтов. Религиозники опозорили левое, революционное движение, пиша под видом коммунистов в простецком стиле, внушая людям, что советский писатель должен быть этаким Демьяном Бедным или Твардовским, как будто Белый, Кортасар, Карпентьер[16] и Сарамаго[17] не были левыми. Литсвященники советского времени, на пару с чиновничеством, внушали людям, что коммунист – монах в миру, бесполый, асексуальный, нечто постное, унылое, и отвратили от левого движения большинство молодёжи.

Религиозная литсистема губит литературную критику: критик говорит не столько о самой литературе – стиле, композиции, приёмах повествования – сколько о характере персонажей, что они делали плохо и что хорошо, в чём прав Онегин, в чём – Печорин. Эстетика подменяется этикой (как правило, библейско-коранической).

Религиозная литсистема настолько тоталитарна, что следит даже за голосом, интонацией говорящего о литературе. Имена классиков, особенно автора-бога, нужно произносить с лакейской ноткой в голосе, раболепно. Слыша свободный голос, религиозник хмурится. Войдя в литературный мир, я тут же заметил, что настораживаю собеседников манерой просто, естественно произносить канонизированные имена. Собеседники мрачнели. Они и сами не знали, что им не нравится, знал я – им не нравилось, что перед ними свободный человек, а не воцерковленный лакей.

Религиозная литсистема – единственная, использующая репрессивный аппарат. Инакомыслящий выставляется безнравственным, преступником, считается нормальным препятствовать его публикациям. Религиозная литсистема – единственная, построенная на лжи. Раздувается миф о любви народа к автору-богу; литературная иерархия выставляется народной, хотя его мнения никто не спрашивает.

Религиозная психология, в частности литературная, настолько ядовита, заразительна и живуча, что восстающие против обычно остаются её представителями. Восставший – иноверец, то есть тоже верующий. Оппозиция создаёт свою церковь, и ведётся борьба между церквами. Этим кончили Лев Толстой и большинство советских диссидентов, будь то Горенштейн[18] или тупые шестидесятники. (Ахматова точно охарактеризовала Достоевского и Толстого как ересиархов). Бунтовщик уподобляется протопопу Аввакуму и боярыне Морозовой: таким же мракобесам, что их гонители.

 

 

 


Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4
Акция на подписку до 1 июня

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2022 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за март 2022 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2022 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?
Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!