HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 г.

Ирина Лежава

Причитание

Обсудить

Повесть

 

Повесть написана на грузинском материале и Грузии посвящается.

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 15.01.2011
Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3

Часть 2


 

 

 

Неделю после похорон Нуну суетливо действовала: размазывая по лицу слезы, выпрашивала у очередного начальственного лица гранит для памятника, гоняла сына от художника к художнику, ругалась с кладбищенской прислугой. Потом она вдруг обессилела – как будто ходила по льду, а он обломился.

На работе ей оформили отпуск, поток визитеров шел на убыль. Только на то и хватало ее теперь, чтобы приготовить из принесенных сыном продуктов обед для дочери и вновь оцепенеть в своем углу.

– Поешь, мамочка, а то и я обедать не буду! – упрашивала Иринэ.

Нуну через силу пыталась проглотить кашу, но ее начинало тошнить, и она отворачивалась от тарелки.

– Что мне делать?! – восклицала в телефонную трубку Иринэ. – Она сгорает!.. как папа!.. приезжайте!.. Может, врача позвать?

Неожиданно настигали сумерки. Темнота, как земная утроба, поглощала шкафы, стулья, пестроту занавесок на окнах и оставляла Нуну наедине с тишиной. Особой тишиной, глубокой и темной, когда нечем прикрыть сердечную наготу и пальцы сводит от ненависти к себе.

В страхе перед тишиной Нуну требовала, чтобы дочь постоянно находилась при ней, даже телевизор забрала в спальню, удерживая Иринэ рядом. Но иногда и присутствие дочери не защищало ее от сумерек.

Нуну посылала Иринэ включить люстру и бра, закрыть дверь на террасу. Легче не становилось: сумерки надвигались не снаружи, а изнутри ее души. Нуну чувствовала их мягкое шевеление где-то под ребрами и замирала в ужасе: ведь стоит чуть-чуть ослабеть, и непреодолимая сила доберется до горла, сожмет его, лишит дыхания...

Иринэ удобно полулежала в кресле перед беззвучно орущим телевизором – звук она отключала, чтобы соседи не услышали и не обвинили ее в нарушении траура. И из-за таинственности и преступности беззвучного вопля Нуну казалось, будто на экране показывают метания ее сердца, а дочь наблюдает за ними, как за рыбкой в стеклянном аквариуме.

– Попробуй, проживи тридцать лет с мужем! – хотелось крикнуть Нуну. – Заслужи право наслаждаться материнскими страданиями! Ты видела на панихиде эту старуху, ты видела?!

И Иринэ каким-то чувством улавливала непроизнесенный упрек, отворачивалась от телевизора и бежала к матери. Нуну гладила ее жесткие волосы, касалась нежной кожи и удивлялась, что могут сосуществовать вместе такое жесткое и такое нежное. И еще удивлялась она, что могут сосуществовать вместе Иринэ, тридцать лет жизни с Бадри, она сама, непохожая на себя тридцать лет назад, Дато, ее первенец, особенный, отличный от родственников и в двадцать девять лет почти старый.

И она не находила слов, чтобы выразить горе, переполнявшее ее.

 

Раньше жизнь казалась Нуну плоской, как изображение на экране телевизора. В домоуправлении, где она работает паспортисткой, эта плоскость кричаще выставляется напоказ. Вынеси Нуну свою историю на обсуждение сослуживиц, от нее мигом отсекли бы лишнее и подвели однозначный итог: поймала, мол, девочка без образования дипломированного специалиста с квартирой в центре города. Квартира, правда, с общими удобствами, но кто в начале пятидесятых мог претендовать на удобства собственные? Специалист благоустроил, в конце концов, квартиру, сделал отдельный выход, пристроил уборную и душ. А центр – это, все-таки, центр.

И сослуживицы восхитились бы деловыми качествами Нуну и осудили бы ее за деловые качества: пролаза, мол. И в их отношении к ней появились бы нотка настороженности и нотка уважения, но, по большому счету, ничего между ними не изменилось бы: они принимают друг друга любыми, иначе помногу лет бок о бок не поработаешь. Да и похожи они одна на другую гораздо больше, чем Иринэ на Дато.

А мама считает, что Нуну могла сделать лучшую партию. Она не прощает ей единственного ее самостоятельного решения и пеняла до последнего дня Бадри, дня, когда из больницы привезли его тело и старшая сестра Нуну на время забрала маму к себе. Мама шесть лет до того жила под крышей нелюбимого зятя и ела его хлеб.

С мамой все понятно – амбиции. Но и беспристрастные сослуживицы могли сказать о Нуну только ложь, потому что не ловила она Бадри и о квартире его не мечтала. Ни о чем подобном не мечтала Нуну в двадцать один год. Все случилось помимо нее, она оказалась свидетелем, а не участником своей жизни. Такого в домоуправлении не понимают, и она не поняла бы, если Бадри так подло не умер бы раньше нее...

Бадри впервые увидел ее на студенческой вечеринке и поразился бледности ее тонкого лица, невозмутимости светло-карих глаз и пушистой золотой косе до пояса. Незнакомка так не походила на бесстыдно хохотавших вокруг девиц с крикливой помадой на губах и выщипанными бровями...

Через несколько дней он попытался поцеловать ее, но она выскользнула из его рук и сказала, как учила ее мать:

– Или ты будешь вести себя прилично, или нам незачем больше встречаться.

Он обиделся и решил забыть ее. Но чем тщательнее он изгонял мысли о ней, тем настойчивее они возвращались, и тем тоскливее было у него на душе.

Однажды он решил посмотреть на нее издали. Нуну шла по улице одна. Точеная фигурка в темном строгом платье. Чистый лоб сиял безмятежностью, на груди лежала золотая коса...

Он шагнул к ней из кустов и срывающимся голосом выкрикнул:

– Будь моей женой!

Она остановилась, на секунду замешкалась и ответила вопреки материнским советам:

– Да.

 

В полночь Иринэ уходила спать. Потухший экран телевизора не мог уже разболтать секреты Нуну, но это было еще страшнее: голодными волками воют запертые в душе секреты, воют от предчувствия, что со временем никто не станет интересоваться ими.

После рождения сына Нуну нездоровилось. Бадри пришел с работы раньше обычного, выкупал малыша и присел на постель жены.

– Уложим Дато и выйдем на полчасика погулять.

– Мне плохо! – отозвалась Нуну раздраженно.

– До пенсии заживет! – засмеялся он.

Все тело ломит, голова болит, а ему только бы посмеяться! Нуну обиженно отвернулась к стене. Что ему до ее самочувствия, он-то сам здоров!

– Вставай! Вставай! – тянул ее за плечо Бадри. – Чем больше валяешься – тем сильнее раскисаешь!

Она сделала вид, что не слышит.

– Вставай, симулянтка! – он сдернул с нее одеяло.

От бессилия и униженности Нуну разрыдалась.

"Время рассудило вас... – нашептывала Нуну тишина. – Ты болела, но жива, жива, а он, здоровый, умер... Ты плакала втихомолку, что дети твои окажутся сиротами при злой мачехе... Ты мстила Бадри за эту мачеху, а он умер раньше... Жертва – не ты, жертва – он..."

– Я не хотела! – стонала Нуну. – Я не хотела! Так вышло!

Дато дорос до яслей, Нуну устроилась в домоуправление и каждый день после того выслушивала истории о грубости, толстокожести мужчин, об изменах их и предательствах. Бадри – один из многих и поступает, как они, успокаивала себя Нуну, но не могла совместить в мыслях теплого, в любую минуту разного Бадри, ее Бадри, и холодное абстрактное "они".

О, если б Нуну умела стать к нему равнодушной! Не было бы слез, не было бы бесконечных часов, когда лежала она между жизнью и смертью, вслушиваясь в глубокое, здоровое дыхание спящего Бадри. Похоронит он ее, женится вторично... Какая же несчастливая выпала ей судьба!

День ото дня Бадри все меньше шутил, все чаще задерживался на работе, уезжал в командировки. Иногда у него были ночные дежурства. Видя его, входящего в дом, Нуну доставала из кармашка халатика валидол. Бадри морщился и отворачивался.

Нуну жаловалась на мужа сослуживицам и утешалась их сочувствием: чем терпеть бессердечие Бадри, она лучше покончила бы с собой, но жаль сына. И сослуживицы качали головами, варили на электроплитке горький кофе, заглядывали в чашку и выносили на разные голоса один и тот же приговор: любовница, во всем виновата любовница.

Нуну начала бегать по бабкам. Бабки требовали то подушек, то пальто, вскрывали швы и доставали из утопленных в перьях и складках тайников всякую чертовщину. Они колдовали над свечами и вымогали деньги, зашивали в тряпицы молитвы, ругали Нуну за доверчивость и учили избавляться от подруг.

А Бадри, несмотря ни на что, уже почти не улыбался дома: только если Дато тянул его на прогулку. Он, как и прежде, ездил в командировки, дежурил по ночам. Гадалки продолжали твердить о любовнице, и совсем спавшая с лица Нуну плакала, представляя, как умрет она, появится у Дато мачеха...

Как стыдно и больно быть оставленной, разлюбленной, никому не нужной!

Дато стукнуло десять, когда мать явилась к Нуну и сообщила, что встретила Бадри в чужом доме, да еще с женщиной на добрый десяток лет старше его. Со старухой связался!

Нуну разрыдалась, закричала, что выследит и опозорит его, а мать закрыла поплотнее двери и окна, развалилась на стуле – ни дать ни взять кумушка, наслаждающаяся на веранде весенним утром и сплетнями, – и принялась с интересом за ней наблюдать.

– Ты кончила? – спросила она после того, как Нуну, обессилев, затихла. – Теперь моя очередь.

Она подошла к Нуну совсем близко, так что за ее длинным костлявым телом скрылась комната.

– Ты с детства дура – в школе не хотела учиться, потом выскочила за смазливого мальчишку без всякого положения, да и с мальчишкой справиться не умеешь, а еще называешь себя женщиной! Кто когда вернул мужа истериками?!

От уверенного материнского голоса по плечам и ногам Нуну заструилась приятная слабость, захотелось спать: все уладится само собой, мама сделает невозможное, мама выручит...

Нуну последний раз всхлипнула и сказала, как неизменно говорила в неразрешимых, запутанных ситуациях:

– Ты умная, посоветуй...

Мать выпрямилась и тоном полководца произнесла:

– Ты родишь ему второго ребенка. Девочку. Отцы сильнее привязываются к дочерям.

Она не сомневалась, что приказ будет исполнен в точности.

 

Так появилась на свет Иринэ, но исчезла ли из жизни Бадри старуха?

Бадри души не чаял в дочери, но...

Иринэ ползала по самодельному манежу. Дато играл во дворе.

Бадри посадил Нуну перед собой и спросил:

– За что ты меня ненавидишь?

– За что ты унижаешь меня? – ответила она вопросом на вопрос.

– Не лучше ли нам расстаться?

– Не можешь дотерпеть, пока я подохну?

Он встал и вышел на улицу и никогда больше не заводил речь о разводе.

"Притаился и ждет! – злилась Нуну. – Точно хищный зверь в засаде".

Как мог он умереть раньше?!

 

Правду об их с Бадри жизни несла в себе старуха. Нуну разузнала, в какую больницу ее поместили, однажды она даже решилась навестить соперницу, дошла до палаты и повернула обратно.

Через две недели старуху выписали. В регистрационном журнале остался адрес. Нуну сунула медсестре трешку и завладела журналом. Она долго разбирала корявые знаки, складывавшиеся в имя и фамилию, запоминала улицу, номер дома, квартиру.

Этот район она знает. Современные трущобы. Да еще надо взбираться в гору.

Медсестра испуганно оглядывалась по сторонам, под конец она не выдержала – выхватила у Нуну журнал и спрятала в стол.

Нуну смотрела и не видела ее. Корявые буквы остались отпечатанными на сетчатке и ложились поверх лиц и предметов.

Почему, почему ей надо сводить счеты с Бадри?

За день до смерти он держал ее за руку, благодарно улыбался, радуясь стакану воды, извинялся, что надо вынести судно. И когда его увозили в реанимацию, он не обвинял ее. Он только не дождался ее конца – умер раньше.

И это было хуже любых обвинений, потому что случилось в реальности и не может быть опровергнуто никакими доводами. Разве поспоришь с бумажкой, на которой значится "Свидетельство о смерти" и стоит гербовая печать?

 

Иринэ, мне плохо! Проснись, Иринэ!

Ни стука каблуков, ни шелеста платья, ни живого дыхания...

– Он изменял мне, пока я безуспешно лечилась у врачей! – плачет Нуну, но никто не слышит ее.

Потом она смотрит в темный провал потолка и вызывает в себе воспоминания об их с Бадри счастливых днях. Но счастливые дни не хотят возвращаться, они выцвели, потеряли четкие очертания, как погруженное в холодный туман ущелье.

– Какие у тебя точеные брови, красавица... и ресницы длинные и пушистые... Коса... в жизни не касался такого теплого золота... будто шелковая... а как она пахнет, с ума сойти... неужели сама не чувствуешь?.. если буду умирать, отрежь и положи ко мне в гроб...

– Я тебе нравлюсь больше других женщин?

 

В доме в непрестижном районе спокойно спит старуха. Интересно, помнит ли она слова, которые говорил ей Бадри? Помнит ли она, как он затихал, насладившись любовью? И становился беззащитным, не ведающим греха...

Я ненавижу тебя, старуха, последняя моя надежда на оправдание! Я выцарапала бы тебе глаза – они нравились ему, наверное, также как мои! Я вырвала бы твои волосы – с ними он, наверное, готов был принять смерть! Но прежде я заставила бы тебя говорить!

Ты рассказала бы Иринэ, как вы с моим любимым мечтали избавиться от меня, как репетировала ты роль мачехи...

И когда Иринэ заплачет и потянется ко мне своими нежными ручками, неотличимыми от рук Бадри, только поменьше, и когда она поймет великое страдание мое, я почувствую, что победила. Я победила тебя и Бадри, и маму, и моего недотепу-отца, не замечавшего меня, пока мама не прикажет ему отругать меня или сводить куда-нибудь...

В схватке с тобой я обрету полный голос – и меня услышат. Люди поймут, что я есть, и никто не в праве занять мое место.

Ослабнет страх исчезновения моего "я" и страх, что исчезновение никогда не наступит. Тогда я найду в себе силы нести свой крест дальше.

Горе мое, Бадри, и в победе ты надсмеешься надо мной!

 

 

 


Оглавление

1. Часть 1
2. Часть 2
3. Часть 3
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.



Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 


 

 

Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература»
Редакция: newlit@newlit.ru, тел., whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 5.00 до 20.00 мск.)
Реклама: reklama@newlit.ru, тел., whatsapp, telegram: +7 914 699 35 47 (с 2.00 до 13.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!