Нерублевские судьбы

Директором школы была женщина пенсионного возраста, но еще довольно бодрая и энергичная. Звали ее Ефросинья Коновна. Была она из местных и пользовалась непререкаемым авторитетом. Когда-то после войны окончила она ускоренные учительские курсы и теперь преподавала историю. В ее доме на самом видном месте стояли нетронутые и тщательно оберегаемые бесценные подписные издания Зола, Мопàссана, Стèндаля, которые она с гордостью демонстрировала гостям. Жила она в доме рядом со школой, держала свиней и пернатую живность вкупе с небольшим, соток на тридцать участком. Как, впрочем, и все другие учителя.

Муж у нее был местной знаменитостью: он был окружен ореолом таинственности. Это был седовласый хозяйственный мужчина, постоянно чем-нибудь занятый. В молодости он отбыл тюремный срок. После этого он больше не попадал в исправительные учреждения, однако связи с прежней жизнью у него, судя по всему, сохранились, поскольку иногда он мог выйти из дому в одних домашних тапочках и исчезнуть на год или два, уехав с неизвестными на новенькой Волге непонятно куда и зачем. Учитывая его умение искусно обращаться с техникой, можно предположить, что был он неплохим специалистом по части вскрытия замков и сейфов. Словом, иногда он занимался тем, что прежде называли «отходничеством», но с вероятным криминальным оттенком. Жена привыкла к отлучкам своего благоверного и всякий раз называла односельчанам различные причины его отсутствия. Впрочем, как уже говорилось, в деревне ничего нельзя скрыть, и поступки этой загадочной личности обрастали фантазиями кумушек, которые есть везде, и которых называют «зоркий глаз – волосатое ухо». В силу перенесенных в ранние годы тягот имел сей герой характер непростой, был подозрителен и недоверчив, что, однако, не мешало ему пользоваться уважением местных жителей.

Леха преподавал в школе физику и черчение. Благодаря своему жизнерадостному характеру и принадлежности к коренному населению, а также тому, что был он, не считая истопника, единственным мужчиной в школе, он пользовался авторитетом у мальчишек. К тому же он недурно играл в футбол. Его манера очень напоминала стиль игры популярных в то время нападающих небольшого роста типа Газзаева или Шенгелия. В свое время он подавал большие футбольные надежды, но сбыться им так и не было суждено. А вообще-то был он весьма искушен во многих спортивных играх.

Это в нем и привлекло в первую очередь новую преподавательницу физкультуры, приехавшую по распределению. И хоть была она не местная, но происхождения была самого что ни на есть деревенского. Не имела она изъянов и по части поведения. Внешность имела не слишком привлекательную: самым большим ее плюсом были толстые негритянские губы. Выглядела она всегда чем-то озабоченной и была немного замкнута, что являлось, наверное, следствием тяжелого детства под пятой отца: деспота-алкоголика. Ни разу не была она уличена в применении косметики, что также служило плюсом в ее пользу. И хоть дружила она с Лехой, но, как было известно местному «сарафанному радио», свято блюла девичью честь и не запятнала себя ни в чем. Жила она на квартире у одной одинокой старушки, помогала ей по хозяйству и быстро стала незаменимой в этом доме. Леха приезжал к ней по вечерам на мотоцикле. Однако от него постоянно исходил устойчивый алкогольный запах, и со временем она охладела к нему. Возможно, сыграло свою роль и то, что ей рассказали о нем относительно Зинки. Как бы то ни было, но их пути вскоре разошлись.

Леха же вел жизнь легкую и веселую. Когда было надо, помогал по хозяйству, но не забывал ежедневно принимать на грудь. Он подружился с зоотехником, тоже приехавшим по распределению. Вместе они чудили и пили лошадиными дозами самогон. Наутро об их похождениях знала вся деревня. Они же сидели, похмелялись и пели свою грустную отрядную песню: «Раз ку-ку, два ку-ку – оба бросились в реку...». И однажды менее стойкий ветеринар стал заговариваться и опасаться всех вокруг – его настигла так называемая «белочка». Отболев, он уволился и навсегда исчез из поля зрения деревни. Леха же обладал тем редким свойством приносить несчастья людям, которое характерно для личностей с не совсем чистой аурой. Сам он всегда выходил сухим из воды и был как бы ни при чем, тогда как другие оказывались по уши в дерьме.