Нерублевские судьбы

Игорь же служил добросовестно, у него подрастали двое детей: девочка и мальчик. Серьезные ЧП случались в полку редко и то носили они, как правило, какой-то идиотически-анекдотический характер. Так, во время одного из вечерних пикников среднего начальственного состава в девственном лесу была позабыта папка с особо секретными документами. Когда наутро хватились ее, то на поиски документов государственной важности был отправлен чуть ли не весь личный состав полка, прочесавший огромную территорию лесного массива, равную едва ли не целому карликовому европейскому государству. В конце концов, папка была случайно обнаружена совсем в другом лесу, что свидетельствует о той степени сосредоточенности, которой были охвачены все участники тайной вечери.

Однако бывали и случаи трагические. Все любили компанейского и веселого комэска Кунавина. Поэтому, когда пришла весть о гибели его и почти всего экипажа при взлете в Лиепае, все были в шоке. Еще пару дней назад его видели в полку: он, как всегда, балагурил, веселил всех свежими анекдотами. И вдруг в Лиепае при взлете подул сильный встречный ветер, и нос самолета стало заносить. Сидевший сзади стрелок-радист, заметив выпуск тормозных парашютов, успел катапультироваться. А вот остальные не успели. Все решили доли секунды.

Когда в восьмидесятом начались польские события, и возникла опасность прихода к власти прозападной «Памяти», вся часть была переведена на казарменное положение. В эфире слышались переговоры явно не наших летчиков на английском языке. Офицеры в возбуждении бегали по штабу и напевали: «На Варшаву, на Варшаву...» Оставалось только дождаться приказа на вылет. Однако мудрым старцам в Кремле, хотевшим уже только одного – покоя, – удалось удержать ситуацию под контролем. Тревоге был дан отбой, и мирная жизнь заштатного гарнизона более ничем подобным не омрачалась. Проводились только плановые вылеты на бомбометания, изредка весь полк летал на пару-тройку дней куда-нибудь под Баку или Ереван.