Нерублевские судьбы

В гарнизоне было несколько столовых: солдатская, где, как принято, кормили немногим лучше, чем в тюрьме; для технического персонала, чей уровень соответствовал обычной советской столовой; и, наконец, летная, где блюда ресторанного качества подавались официантками в накрахмаленных передниках и существовал даже шведский стол. В последней столовой отдельный кабинет полагался высшим офицерам, к коим относились сам командир Чугуев, два его зама Собинов и Лемешев, ну и, разумеется, члены приезжавших комиссий.

В летной столовой обычно отмечались особо торжественные юбилеи. Эти мероприятия с определенной натяжкой напоминали офицерские пирушки эпохи царских времен. И, как везде, на них был свой штатный тамада. За несколько недель до празднества тот начинал готовиться: исписывал целую школьную тетрадку хвалебной одой юбиляру, готовил программу и заготавливал тосты.

Было ему в ту пору лет сорок, носил он титул капитана и командовал отделом боевой подготовки полка. Это был тучный и подвижный человек, типичный представитель племени пикников. Раньше он летал. И пусть дорос он всего лишь до второго пилота, но очень гордился тем, что осуществил свою детскую мечту. Потом по состоянию здоровья его отправили дослуживать в штаб. Был он весьма неравнодушен к спиртному, что, впрочем, не считалось в те времена большим недостатком, а являлось, скорее, негласной нормой жизни советского человека. Иногда он мог не выйти на работу ввиду разобранного состояния организма, а однажды в состоянии подпития даже сломал ногу, поскользнувшись на ровном месте. После чего его отдел осиротел на пару недель. А поскольку никто толком не мог разобраться в его сложном хозяйстве, да и своих дел у всех хватало, то отдуваться перед своим и высшим начальством приходилось солдатам, которых он предусмотрительно набирал из числа выпускников ВУЗов. Было у него трое детей и жена, влюблено смеявшаяся в ответ на его шутки.

Итак, благодаря своим темпераменту, таланту и опыту проводил капитан торжественные мероприятия всегда с таким блеском, что потом в течение нескольких дней с удовольствием выслушивал похвалы сослуживцев. Пожалуй, к этой своей деятельности полкового конферансье он относился даже ответственнее, чем к основной работе. Может, именно благодаря его незаменимости при застольях и закрывали глаза на его мелкие прегрешения.