Поздний дождь

Досадно мне, русскому, видеть, как в православии, претендующем (справедливо) на роль духовной основы моего народа, искажается дух христианства. Вот читаю о некоем иеромонахе, называемом «замечательным праведником». Как участвовал он в войне 1914 года, был ранен на фронте, награжден Георгиевским крестом, а после революции оказал сопротивление большевикам при конфискации церковных ценностей и за то был ими расстрелян с искренней убежденностью, что страдает за Христа. Да не за Христа он пострадал, а за вполне материальные, земные ценности! Где здесь христианское смирение, «не противься злому», «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас»?

Православие у нас – это составная часть культуры, общественной жизни, функционирующая именно в роли культурного и общественного, а то и политического явления. Но никак уж не жизнь со Христом, как то вытекает из Евангелия. Не сомневаюсь, что есть среди православных немало истинных христиан, но их принадлежность к православию как к определенной конфессии лишь формальная, обусловленная внешними обстоятельствами.

Подозрительна вера, легко переходящая в неверие, вера, последователи которой не только не остановили братоубийство гражданской войны, но и сами поддерживали пожар.

С другой стороны, я думаю: такие поступки, жертвы нельзя считать совсем напрасными. Все-таки во имя торжества христианства совершались они в простоте душевной. А мужество, стойкость подобных людей заслуживают уважения. (Как пример и поучение стойкости в вере останутся для нас и старообрядцы, как бы мы ни относились к ним в остальном.) Не осудится, я думаю, и старушка, что в «святой простоте» подкладывала хворост в костер Яна Гуса. Но не останутся без возмездия те «лжеучителя», что соблазнили «малых сих».

«А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Матф.18:6).