All inclusive

 

 

 

Когда я зашел в спальню родителей, то увидел отца, неподвижно сидящего на краю постели. Я налил ему стакан воды и протянул в надежде на шевеление. Вместо этого Дмитрий Валерьевич выбежал из спальни и стал по-детски биться о стекло на кухне. Меня это не испугало: в первые месяцы после исчезновения матери он и не такое выделывал. Я его понимаю. Хоть еще и не любил, но чувствую, что если бы сам потерял Любовь, то, наверное, погиб бы в этом жестоком мире. Просто невозможно здесь без Любви и все тут. И дядя Егор то же самое говорит.

 

Пока я готовил завтрак, отец куда-то незаметно исчез. Обыскав всю квартиру, я побежал во двор. Нельзя ему одному в таком состоянии на улицу выходить. Загребут еще чего доброго куда-нибудь в место нехорошее.

Я увидел папу, лежащего на детской площадке во дворе. Рядом стояла какая-то ребятня и пыталась разбудить взрослого дяденьку. Он не реагировал ни на крики, ни на толчки дворовой детворы. Я поднял отца на ноги, взял его за руку и потащил в сторону подъезда.

 

Соседские подростки с насмешкой смотрели на мои действия, но мне было все равно, что думают эти малодушные уроды. Им бы только сигарет покурить да напиться. А у меня есть папа. Пусть и такой, но папа.

Еще и глупые бабульки на лавке у подъезда стали махать головами, причитая о нерадивости взрослого родителя. Поражаюсь, до какой степени люди, прожившие много лет, могут быть недалекими. Наверное, им больше обсуждать нечего или они совсем потеряли уважение к себе.

В то утро папа на удивление завтракал с аппетитом. Неужели я научился хорошо готовить? Хотя, вряд ли: лучше отца мало кто умеет выделывать фокусы из продуктов. И мама так говорила, когда папа готовил какую-нибудь вкуснятину.

 

После завтрака отец хотел было вздремнуть, но тут в дверь позвонили.

В глазке я увидел двух санитаров. Я спросил у папы, нужно ли открывать, но он ничего не ответил. Я, кажется, догадывался чьих рук это дело. Месяц назад одна из зловредных бабулек уже вызывала скорую, чтобы папу забрали в психушку, но тогда у нее ничего не вышло. Папа на полчаса ожил, и все прошло нормально. Видимо, она решила повторить свою попытку после увиденного сегодня утром во дворе. Что ж, пусть попробуют.

Я уложил папу под одеяло и отправился открывать дверь новоявленным спасителям человечества.

– Нам поступил вызов, что здесь живет сумасшедший отец, который выделывает во дворе непонятно что. Позвольте пройти, – отрапортовала худенькая медсестра в очках из тонкой оправы, своим видом пародирующая Скалли из «Секретных материалов».

Ее белый халат был настолько отглажен, что рябило в глазах. Правильная женщина без вредных привычек. Мы с папой таких не любим.

Я решил бить на жалость и сделал изумленное лицо. Проводив санитаров в зал, я предложил им сесть на диван. Сам сел напротив в кресло и стал тут же соображать, что говорить дабы эти дурацкие визиты, вдохновленные бабой Машей, наконец, прекратились. Баба Маша-это вообще непонятное недоразумение природы, от которого можно ожидать чего угодно, и никакой прогноз погоды не спасет.

 

– Саша, расскажи нам, что с твоим папой? Что у вас происходит? Ведь это уже не первый вызов! – молоденькая санитарка так хлопала глазками, что казалось, ее это действительно интересует.

– У вас есть мама? – пустив первую слезу, начал я растерянно.

– Есть, – удивленно ответила медсестра.

– А у меня она недавно исчезла…– в моих словах было столько грусти, что хватило бы на целую дюжину девчонок со двора, пропустивших три серии Кати Пушкаревой.

– Как так – исчезла?

– Пропала. Полгода назад. Мы с отцом себе места не находим. Поэтому, иногда случаются неадекватные, нервные даже поступки, понимаете? – своей интонацией я пытался вызвать санитаров на доверительный тон.

– А что такое было с твоим папой сегодня во дворе? – вмешался второй санитар, почесывая свои седые усы.

– Просто ему захотелось воздуха, и он вышел погулять. Да, просто захотел погулять. А потом ему стало плохо, и он упал. И я сразу забрал его домой, а что тут такого?

– Да, ничего, – в недоумении пролепетала Скалли. – Просто нам такой вызов поступил, будто там псих какой-то по двору бегает. Вот мы и приехали. А можно посмотреть на твоего папу? Где он?

– Пожалуйста, только он спит. Вон там, в спальне, – проводил я врачей в родительскую комнату.

 

Посмотрев, как отец спит, санитары поохали, и отправились восвояси. Я выглянул из-за кухонной занавески и увидел, как они что-то говорят бабе Маше, как раз дежурившей у подъезда. Надеюсь, у нее пропала охота упечь отца в психушку, иначе она будет иметь дело со мной. А я за семью горой, что бы там ни было. Отец-это единственное, что у меня осталось. Я как никак продолжатель его рода, и не могу его подвести. Когда мама вернется, я расскажу, как заботился о папе, и она меня поцелует в лобик.