Узники надежды

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за апрель 2024:

 

На чтение потребуется 1 час 50 минут | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

 

 

 

В окно заглядывает тёмный зимний рассвет. Мы потихоньку просыпаемся, по очереди умываемся (хорошо, хоть умывальник в палате есть), застилаем постели.

Поочерёдно приходят розовощёкие с мороза Галина и Ирина, здороваются с нами, улыбаясь, но улыбки скоро гаснут от вида унылой палаты, где предстоит провести следующие пять дней.

Забегает медсестра, предлагает градусники, мы привычно отказываемся. Разговаривать не хочется. Скоро пойдём в столовую, каждая со своей чашкой. На фоне остального контингента наша палата молодая, возраст большинства пациентов перевалил за семьдесят и за восемьдесят. Питание здесь неплохое, говорят, в других больницах гораздо хуже. На завтрак сегодня традиционная каша, кусочек сыра и чай.

После завтрака приходит наша любимая санитарка Оля убирать палату. Полная румяная блондинка, мягкая и уютная, очень подвижная и весёлая. Ловко протирает тумбочки и подоконники, вытряхивает мусор в большой мешок, готовится к мытью полов. Вдруг останавливается, вглядывается в наши хмурые лица.

– А что это у нас с настроением? – подбоченивается Ольга. – Не поняла? В чем причина тоски-печали?

– А у нас есть повод для хорошего настроения? – нехотя отзывается Галина.

– А что случилось-то? – не унимается санитарка.

– Онкология у нас случилась, знаете ли! Смертельное заболевание такое, – вызывающе отвечает Галина.

– Ах, вот оно что! А кто сказал, что вы умрёте от рака? Не факт! Вот недавно люди поехали отдыхать в Турцию, а на обратно пути самолет разбился! Все погибли, хотя среди них не было онкологических больных! Я уж не говорю о тех, кто погибает ежедневно в автокатастрофах, там вообще статистика печальная. А если учесть, что мы с раннего детства знаем, что в конце концов умрём, то и говорить не о чем. Стыдитесь, девочки! Посмотрите на наших старичков – все в красивых халатах и спортивных костюмах, стрижки аккуратные, губки подкрашены, улыбаются, как ни в чем не бывало, как будто не понимают серьёзности диагноза.

– Я ими постоянно восхищаюсь, – согласилась Лидия Марковна. – Откуда такая сила духа?

– Наверное, блокадная закалка, – предположила Галина. – А им тут хорошо. Много общения и как бы при деле. Дома-то тоска, только всем мешают.

Незаметно завязывается разговор, Ольга жизнерадостно трет полы и уходит с чувством выполненного долга – убрала в палате и расшевелила больных. А мы сворачиваем простынки для процедур и отправляемся на сеанс лучевой терапии, столкнувшись в дверях с лечащим врачом Натальей Владимировной, пришедшей нас поторопить. Эта писаная красавица всегда излучает оптимизм, постоянно шутит с пациентами. Вот и сейчас она оглядывается на семенящих по коридору старушек и звонко командует:

– Поторапливаемся и ускоряемся! Подтягиваем войска! – и, постукивая каблучками, устремляется к лестнице. Мы идем за нею не торопясь, зная, что ждать своей очереди придется не меньше получаса.

Очередь формируется непонятным для нас образом, то приглашают сразу, то приходится долго сидеть в холле. Но ведь нам спешить некуда, сам сеанс длится несколько минут, и это единственная лечебная процедура за весь день. Часть больных предпочитает лечиться амбулаторно, приезжая каждый день на лечение и уезжая домой. Но организм каждого пациента реагирует на получаемую дозу радиации индивидуально, и длинная поездка по городу туда и обратно может стать проблематичной при слабости, тошноте, или, упаси Боже, диарее. Поэтому большинство предпочитает не рисковать.

После лечения каждый занимается, чем хочет. В нашей палате все читают, решают кроссворды, ходят на прогулку. Телевизор на весь этаж один – в столовой. Но звук у него слабый, да и вечно спорят о выборе канала, поэтому мы редко смотрим его, разве что вечерние новости, чтобы уж совсем не одичать. Ирина не расстается с ноутбуком, а если выключает его, отворачивается к стене и тихонько плачет. Поначалу мы пытались её утешать, а теперь уже не обращаем внимания – привыкли.

Ирина, как и Лидия Марковна, облучается после операции по поводу рака матки. А я и Галина получаем облучение перед операцией, у нас одинаковый диагноз – рак прямой кишки. Наталья Владимировна постоянно убеждает нас не сравнивать свою болезнь с другими пациентами и не задавать вопросов, почему у других так, а у меня иначе.

– Потому что у каждого свой организм, свой возраст, своя стадия. Вообще поменьше читайте Интернет и меньше разговаривайте о своей болезни. Доверьтесь профессионалам. У вас что, других проблем в жизни нет? Думайте о детях, внуках, дачах, сериалах.

Об онкологии мы действительно мало разговариваем. Когда женщины столько времени проводят в одном помещении, они постепенно становятся более откровенными. Но мы обсуждаем рецепты, телепередачи, политические новости и многое другое.

Самая разговорчивая среди нас Галина. Она приехала из Украины, и это сразу чувствуется. По сравнению с нами, коренными петербурженками, эта женщина более общительная, весёлая. В течение первого часа пребывания в палате рассказала о себе всё. Ну, может, почти всё. Причем на чистейшем русском языке, что не удивительно – до пенсии работала редактором научно-технического издательства.

Весной четырнадцатого года она приехала погостить к сыну и забрать на лето к себе в Донецк внука.(«Невестка ни за что не отдала бы мне Егорку, но у нее на руках была умирающая мать, ей очень тяжело приходилось, вот и решили мальчика на каникулы ко мне отправить, чтоб побыл на солнышке да поел фруктов нормальных»). А тут началась война и Донецк стали обстреливать. Ну, её и не отпустили сын с женой. Сначала помогала невестке за матерью ухаживать, потом хоронить. Первое время ещё получала пенсию по международной карте, а потом платить перестали. Устроилась в школу гардеробщицей, работала почти два года за копейки, хотя никто не заставлял, просто не привыкла на шее сидеть у сына. («Знаете, мой внук Егор как-то сказал, что я его поучаю о пользе высшего образования, а сама в гардеробе полы мою со своим высшим»).

Потом обнаружили онкологию. («Я бы в жизни не догадалась пойти провериться, да мимо моей невестки и муха не пролетит. Заметила, что я подолгу в туалете сижу, потащила на колоноскопию. Да еще я похудела за год почти на десять килограммов»). Вот теперь лечится, неизвестно чем закончится.

– Вот видите, какая у вас заботливая невестка! – похвалила я.

– Да, хорошая. Никогда со мной не ссорится, не грубит, даже замечания делает редко. Только я живу по её правилам. Делаю, что говорят. Готовлю, что она скажет, продукты покупаю по списку. Внука одеваю по её указке, вожу в бассейн. Иногда сын мне предлагает куда-нибудь сходить, ведь город такой замечательный! А я выйду из подъезда и думаю, что при всем моём восхищении город этот мне чужой, и я ему чужая. Правда, подруг я уже завела, даже двух. Но они меня не понимают, как я могу хотеть домой, живя в Петербурге, в хороших условиях. А я очень хочу в Донецк! В свою квартиру. Я и рак этот себе наплакала, поначалу не отходила от телевизора и рыдала с утра до вечера. У нас в роду никого онкологических не было. Так что я считаю, что рак возникает от стресса.

С этим я полностью согласна. Все в нашей палате пережили стресс, а вскоре обнаружился рак. Мне очень симпатична Галина, я люблю с нею разговаривать. Лидия Марковна редко участвует в наших разговорах, но внимательно их слушает, иногда вставляет меткие реплики. Ирина, оказывается, тоже прислушивается – я иногда замечаю её улыбку в нужных местах, но чаще всего молчит.

Сегодня, как всегда после выходных, Галина делится домашними новостями, рассказывает о внуке.

– Он становится просто неуправляемым, хамит на каждом шагу. Когда отец дома, он смирный, но тот на работе допоздна пропадает. А нас с невесткой мой внучок не признает. Я начну его ругать, а он: «У меня переходный возраст!» Что за поколение растет, уму непостижимо! Мы с ним говорим на разных языках, он для меня как инопланетянин. Ничего не читает, фильмы какие-то смотрит фантастические. И всё время в интернете. Друзей у него нет, на улицу погулять не выгонишь… Что происходит? Ведь его отец рос совершенно другим!

– Вы правы. Сейчас и школьная программа совсем другая, – я была в гостях у сестры в Пскове и общалась со своей племянницей – подростком, поэтому имею представление о современном обучении. – Я полистала учебники, мне не понравилось изложение материала в них. Внешкольной работы никакой, дети предоставлены сами себе.

– Да! А все секции – спортивные, танцевальные – всё платное! – Галина искренне возмущена. – В наше время для детей было все бесплатно, все кружки, самодеятельность. А теперь пионерию и комсомол упразднили, а взамен ничего. Упускают молодое поколение. Экскурсии дорогущие. Спрашиваю Егора после экскурсии – ну, расскажи, что ты там видел. Он растерялся, потом говорит, мы, мол, там бесились да ели всякие вкусняшки, что-то нам рассказывали, но я не запомнил.

– Ну, о чём вы говорите! – неожиданно в разговор вступает Лидия Марковна. – Сами же утверждаете, что дети совсем другие, растёт совершенно новое поколение. Жизнь за тридцать лет изменилась, другие условия, телепрограммы. Наверное, в министерстве образования не дураки сидят, учитывают всё это, поэтому и учебники другие. А мы с вами – отстой!

– Да вам этого не понять! – обрывает ее Галина. – Ваш сын не в обычной российской школе учился, а за границей, а там совсем иное образование. И, конечно, имел возможность заниматься спортом или музыкой, не разоряя родителей!

Лидия Марковна вздыхает и выходит из палаты.

– Ну, зачем вы так? – поворачиваюсь я к Галине.

– А что она судит о том, с чем не сталкивалась? Она для меня вообще непонятная личность. То такая душевная, милая, хоть на хлеб вместо масла намазывай, а то «включаеткоролеву», хочется присесть в реверансе. Чем она кичится? Подумаешь, администратор в гостинице, какая важная персона!

Ирине, видимо, надоел неприятный разговор, она запахивает халат и тоже покидает палату. Мы с Галиной смотрим вслед удаляющейся фигурке, в очередной раз поражаясь её худобе.

– После многих перекуров Ирочка рассказала мне свою историю. – говорит Галина. – Это так грустно, очень хочется ей помочь. Хочу с вами посоветоваться, Алевтина, имею ли я право вмешиваться в чужую судьбу, но ведь операция у Иры прошла успешно, а её психологическое состояние ужасно, что не способствует выздоровлению. Жаль её просто до слез. Давайте после обеда посидим в холле, я вам кое-что расскажу.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в апреле 2024 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: