Узники надежды

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за апрель 2024:

 

На чтение потребуется 1 час 50 минут | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Утро праздничного дня началось с того, что Лидия Марковна усадила перед собой Ирину и принялась за макияж. Плоды её трудов меня просто поразили. Наша невзрачная серая мышка волшебно преобразилась. Оказалось, у неё тонкие, прямо-таки аристократичные черты лица и чудесные серо-голубые глаза, пушистые ресницы, а светло-русые волосы, сбрызнутые какой-то модной одноразовой краской, приобрели перламутровый блеск и лежали на плечах волнами. Бывшая актриса довольно щурилась, а сама девушка не могла оторваться от зеркала.

Приводя себя в порядок, Лидия Марковна предложила подкрасить и моё лицо, но я наотрез отказалась, как и пришедшая из дому Галина, которая принесла обещанный торт и долго восхищённо разглядывала Ирину.

Мне позвонил Евгений, поздравил с праздником, сообщил, что сегодня уезжает в Москву, а подарок будет ждать меня в квартире, которой я по-прежнему могу пользоваться, но, скорее всего, недолго. Я не уверена, что правильно его поняла насчёт «недолго», но решила пока об этом не думать.

В столовой нам предложили праздничный завтрак с йогуртом и мандаринами, а ближе к полудню начались поздравления. Первыми заявились Борис Петрович с интерном Михаилом Юрьевичем и его другом Романом, вручили нам букетики мимоз и коробки конфет. В палате стало шумно и весело. Молодые доктора со смехом рассказывали, как встретили в коридоре Ирину, и Михаил Юрьевич её не узнал, прошел мимо, и только услышав ее приветствие, оглянулся.

В разгар этого разговора дверь палаты отворилась, и вошли двое мужчин – пожилой и молодой, оба высокие и стройные, чем-то похожие друг на друга, дорого и стильно одетые, с букетом роз и яркими пакетами. Мы переглянулись и сразу поняли, к кому явились посетители. Оба смотрели на побледневшую Лидию Марковну, несмело приблизились к её кровати. Мы с Галиной тут же подвинули к ним два стула, и знаками предложили остальным выйти в коридор.

Ирина с интернами двинулась к холлу, Галина, успевшая схватить куртку и сапоги, направилась с Борисом Петровичем к выходу, чтобы погулять, а я медленно подошла к окну. Потом повернулась и не поверила своим глазам – ко мне по коридору почти бежала моя дочь, тоненькая и лохматая, в нелепых бахилах, и в следующий миг она уже повисла у меня на шее, плача и шепча мне на ухо что-то бессвязное, но очень хорошее. Через её плечо я видела, как приближается ко мне Этери, кусая губы, чтоб не расплакаться. А следом идет Джаник с огромным букетом, самый красивый и любимый мужчина на свете, и смотрит на меня так… что это невозможно описать, а я замечаю сразу всё, что изменилось в его внешности – похудел, и седины в волосах сильно прибавилось. Моя семья в этом обшарпанном больничном коридоре выглядела нереально…

Я никогда не смогу вспомнить всё, что мы сказали друг другу в первые минуты, мы всё время обнимались и плакали, потом пошли в пустую столовую, сели, и мне был учинён форменный допрос о моей болезни – как всё началось, каковы результаты исследований и анализов, что говорят врачи, когда будет операция – я еле успевала отвечать. Потом Этери с Тамрико стали доставать из пакетов контейнеры с едой, они быстро договорились с работниками столовой, которых пригласили к столу, взяли посуду и стаканы.

В обед у нас был накрыт праздничный стол не хуже, чем в ресторане. За ним сидело восемнадцать человек, включая двух работников кухни, дежурную медсестру и трёх пациентов из других палат. Михаил Юрьевич предупредил, что застолье должно продлиться не больше часа, иначе могут быть неприятности. Все оценили грузинские блюда, Галинин торт и закуски, принесенные американцами. Выпили по глотку вина – чисто символически. Все перезнакомились. Потом дружно убрали в столовой, и наш интерн заявил, что пациенты нуждаются в отдыхе.

Мы стали прощаться, так и не успев толком поговорить, но теперь я не сомневалась, что меня будут навещать часто. Единственный вопрос, который я успела задать Джанику:

– Откуда же вы узнали о моей болезни?

– Неужели не догадалась? Ко мне вчера приходил Евгений. – ответил муж. – Остальное дело техники. Я ведь не выпускал тебя из виду до твоего увольнения, а потом решил, что ты уехала к нему в Москву. А тут он явился, как снег на голову. Все мне рассказал, и про базу отдыха тоже… Я понял, что сам отчасти виноват. Я, может, и не поверил бы ему, но он показал мне твое письмо… Когда я услышал про твой диагноз, у меня земля ушла из-под ног. Я понял, что всё, понимаешь, всё-всё – ерунда, кроме одного. Я не смогу жить без тебя на этом свете, мне надо знать, что ты есть, даже если не со мной. У меня большие планы на твоё лечение, но об этом потом поговорим. – С этими словами муж обнял меня и прижал к себе, а я, уткнувшись в его грудь, вдыхала родной запах и плакала.

Я стояла у окна коридора и смотрела, как уходят посетители – Джаник о чём-то беседует с Валерием, мужем актрисы, и достает телефон, видимо, они обмениваются номерами, Тамрико болтает с Максимом, держа под руку Этери, а на крыльце наш интерн прощается с другом Романом.

Мы были так переполнены эмоциями, что после ухода посетителей лежали молча, и только к вечеру стали делиться впечатлениями.

– Мой сын удивительный, – мечтательно вздыхала Лидия Марковна. – Я так много потеряла от того, что не жила рядом с ним, что это само по себе наказание, не говоря уже об угрызениях совести. Мы сегодня обнялись первый раз после их приезда, и всё время сидели, держась за руки. Он мне признался, как скучал по мне, как мечтал, что я приеду! А потом отвык, дети ведь быстро переключаются, но не забыл! А бабушка его, ныне покойная, всё время говорила, что я его очень люблю и хочу приехать, но пока не могу по важным причинам. Став старше, он даже начал подозревать, что я агент разведки.

– А что они сказали по поводу вашей болезни? – перебивает Галина.

– Сразу после окончание курса облучения заберут меня в Штаты. Это даже не обсуждается. Да я и не сопротивляюсь. Надо искупать свою вину, быть рядом с сыном, а там, может, и внуки пойдут, у него есть девушка и всё у них серьёзно. Показал мне её фотографию, она – мой типаж.

Я тоже коротко рассказываю о своей встрече с семьей, которую считала навсегда потерянной.

– Вот это женщина! – смеётся Лидия Марковна. – Изменила мужу, ушла из семьи, а он ещё и прощения попросил! Ну, Ирина, а у тебя какие новости?

– Всё нормально, – отзывается девушка. – Мои квартиранты всем довольны, доложили мне, что убрали квартиру, пропылесосили и даже полы помыли. Мне очень понравился Роман, он такой шутник, я все время смеюсь рядом с ним. А Вадик больше ни разу не звонил, даже с праздником не поздравил – видимо, от большой любви!

– Да забудь ты о нем, он не стоит даже воспоминаний! – фыркает Галина. – А мой кавалер совсем растаял, уже предложил мне жить вместе после выписки! Я обещала подумать. Мне его очень жаль, как представлю, что он вернётся в пустую квартиру и будет сражаться с болезнью в одиночку! Даже если не соглашусь на его предложение, общаться с ним буду, хоть морально поддерживать.

Я слушаю их, и думаю о том, что всё могло быть иначе, и не был бы этот праздничный день таким. Мне хочется сказать своим соседкам по палате что-нибудь обнадеживающее.

– А знаете, что я вам скажу, – задумчиво начинаю я. – Ведь, несмотря на такой хороший день, наша с вами беда не закончилась, нам ещё долго предстоит бороться с онкологией, это такая гадость, что даже если выздоровеем, всю оставшуюся жизнь будем бояться рецидива. И наши близкие будут за нас бояться. Но самое главное, что все мы даже в минуты отчаяния, где-то глубоко внутри надеемся на лучшее. Что бы мы ни говорили о безразличии к смерти, это неправда. Да, Бог даёт нам страшные испытания, но при этом Он даёт нам Надежду, с большой буквы. Мы все у неё в плену, и вырваться из него невозможно. Это удаётся только единицам, их имя – самоубийцы. Мы с вами за это время подружились, как могли друг друга поддерживали и пытались помочь, то есть, жили. Я вас всех полюбила, и надеюсь, что мы и после выписки будем созваниваться, а может, иногда и встречаться.

– Алевтина, вы так хорошо сказали! – восторженно воскликнула Ирина. – Я без вас вообще пропала бы, у меня же нет никого, с кем можно посоветоваться, или хоть пожаловаться. Я хочу вас всех попросить – не оставляйте меня и дальше!

– Даже не надейся! – растроганно ответила Галина. – Хоть я и передаю тебя в хорошие руки интернам и адвокату, но женский глаз и контроль будет нужен!

– Я тебя и из Америки достану, – пообещала Лидия Марковна. – У нас с тобой диагноз одинаковый, как под копирку, я там осмотрюсь и всё тебе расскажу, может, есть смысл и тебе туда приехать полечиться. Хотя я в это не верю. Не факт, что там лучше лечат. А ты тут этих двух пациенток навещай после операций! Между прочим, шутки шутками, а нам здесь осталось всего полторы недели, даже девять дней.

Эти девять дней были заполнены обычными больничными делами, мы все в последний раз за курс лечения ушли на выходные домой – даже Лидия Марковна, за нею приехали на такси муж и сын. За мною приехал, конечно, Джаник, мы заехали на квартиру Евгения и забрали мои вещи и его прощальный подарок – золотые серьги с бриллиантами. Дома нас ждали дочь и свекровь, и я сумела пообщаться с каждой отдельно.

– Дорогая, ты уже двадцать лет мне как дочь, – говорит Этери, держа меня за руку. – И я не могу тебе простить, что ты не отвечала на мои звонки, не поговорила со мной о случившемся. Почему, ответь?

– Вы для меня всегда были образцом высокой морали и порядочности, мне перед вами было особенно стыдно! Просто не могла я тогда вынести ваше осуждение… – тихо отвечаю я.

– Разве я когда-нибудь кого-то осуждала? А мой максимализм и нетерпимость – не лучший образец для подражания! Когда-то я не смогла простить своему мужу измену, и в результате дети росли без отца, а он спился и умер в одиночестве. Если бы ты тогда со мной поговорила, то хотя бы знала мое отношение к тому, что произошло, а ты мне не доверилась! Возможно, всё было бы по-другому, и ты не заболела бы так сильно, ведь я уверена, что твой диагноз – это следствие твоих переживаний.

– Простите меня, пожалуйста, я столько натворила глупостей, столько ошибок!

– Идеальных людей нет. Ты только знай, мы все тебя очень любим, никогда не оставим, даже если бы ты не рассталась с тем мужчиной, все равно бы всё для тебя сделали! Только не исчезай больше…

Моя дочка затащила меня в свою девичью комнату, повалила на кровать, и мы долго лежали, обнявшись, и моя, обычно не слишком говорливая Тамрико, не замолкая и давясь слезами, рассказывала об их жизни без меня, о своей учёбе, подружках и поклонниках. Потом, испугавшись за мое самочувствие, сказала:

– Мы потом поговорим, я ещё многого не рассказала. Ты иди, отдыхай, мы с бабушкой сами все сделаем, уберём после ужина. Я без тебя приучилась к хозяйственным делам. Сейчас главное, чтобы ты выздоровела. Этого мы все хотим больше всего на свете!

Я отправилась в спальню, встала в дверях и стала рассматривать свое жилище, которое создавалось с помощью дизайнера, но с учетом всех моих пожеланий, и понимала, что за время своего отсутствия в этом доме сама изменилась, и даже знакомый до мелочей дом воспринимаю иначе, чем раньше. Я будто из темноты возвращаюсь к свету, и мне от этого очень хорошо.

Сзади подошел мой муж, обнял меня и шепнул в ухо:

– Наконец-то и до меня дошла очередь! Я так сильно скучал по тебе, так долго пытался отвыкнуть и убедить себя начать жить без тебя, что сейчас никак не могу поверить, что кошмар закончился, и мы снова можем быть счастливы, как раньше! – Он развернул меня к себе лицом и стал целовать мое лицо, глаза, губы так нежно, что мое тело сразу откликнулось на эту ласку. У меня слегка закружилась голова, и я опомнилась уже лежа на кровати в объятиях Джаника. Мой муж ласкал меня как-то опасливо, будто боялся причинить мне боль, и, наконец, выдохнул: – А при твоем заболевании тебе можно…?

– Мой лечащий доктор говорит, что мне все можно, – засмеялась я. –Да и я стала себя лучше чувствовать, у меня волчий аппетит, я всё время жую что-то, уже соседки по палате посмеиваются. Доктор говорит, что при облучении это бывает редко, и считается хорошим признаком. Может, радиация убила раковую опухоль, но я думаю, что наше примирение сыграло главную роль.

– Ну и отлично! – радуется Джаник. – Я люблю стройных женщин, но твоя худоба – это перебор. Буду тебя откармливать. Но ведь впереди операция. Ты уверена, что не хочешь сделать её заграницей?

– Уверена. И дело не в деньгах. Там тоже не все операции удачны, а у нас есть отличные врачи. Будем молиться Богу и надеяться на мой организм. А я теперь очень хочу жить, буду послушно выполнять все, что нужно. Не надо так сильно бояться, родной! А то я всё время не боялась, а теперь ты меня заражаешь этим страхом. Будем узниками Надежды…

Последние два дня в больнице наша палата постепенно пустела, первой выписалась Лидия Марковна. Собирая вещи, она давала последние наставления Ирине:

– Я понимаю, что ты боишься одиночества, и откликаешься всей душой на любое внимание со стороны, но всё же пора взрослеть, и всякому простодушию есть предел. Пойми, наконец, что ты достойный человек – молодая, приятной наружности, с образованием и далеко не бедная, без вредных привычек. Ты завидная невеста! Не ведись на первый попавшийся комплимент, а то получишь второго Вадика. Прежде, чем связываться с мужчиной, присмотрись, оцени его как следует! Люби прежде всего себя, и посвяти все силы выздоровлению!

– Золотые слова, и вовремя сказаны! – поддакнула Галина. – Ты все наши телефоны и адреса записала? И передай привет Аркадию Семеновичу, он нам может тоже понадобиться!

Она покинула нас на следующий день, и на её кровать тут же поселилась другая пациентка. Нам с Ириной было тяжело видеть в палате нового человека, но, к счастью, к вечеру того же дня за мной приехал муж, и я, поцеловав Ирину в щёчку, отправилась домой.

Весь конец марта и половину апреля я обследовалась перед тем, как меня записали на операцию – эта скорбная очередь оказалась немаленькой. Моя опухоль после облучения уменьшилась в два раза, и противопоказаний к операции не было.

Галина, живущая в другом районе, оперировалась раньше меня, мы всё время были на связи. Она разрешила навестить её через день после операции, так как первые сутки она проведёт в реанимации, куда посетителей не пускают.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в апреле 2024 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: