Тихий час

Через несколько минут я быстро шагала в сторону дома. Надо мной висело пасмурное небо, и посёлок казался ещё пустыннее, чем обычно в эти часы между утром и полуднем. Я шла и вспоминала, как однажды долго сидела в спальне и смотрела в потолок. Я была наказана. Меня охватывала какая-то бездонная грусть, которую я спустя годы научилась называть безнадёгой. Почти всю прогулку я простояла около забора, надеясь увидеть маму где-нибудь среди пятиэтажек, которые лежали вокруг, как потрепанные айсберги. Я слышала, как группу позвали на обед, но продолжала стоять. Татьяна Матвеевна отругала меня, и я подчинилась её волевому голосу, которым говорили сильные советские женщины в чёрно-белых фильмах о войне.

– Есть будешь после всех, – сказала она и, больно стиснув мою руку, отвела в спальню.

Я слышала, как в соседней комнате стучат ложками одногрупники. А потом вошёл дядя Толя. Пожалуй, это единственный человек из того голубого здания детского сада, на которого я никогда не держала никакой обиды.

– Что ты здесь делаешь? – как-то странно спросил он.

– Татьяна Матвеевна наказала, – промямлила я и перестала болтать ногами. Я начала внимательно рассматривать свои красные войлочные тапки с жёлтой отклеивающейся подошвой. Мне почему-то было неловко смотреть на дядю Толю. Мне показалось, что я только что наябедничала на воспитательницу.

– Какая ты умница! – вдруг услышала я, – Ты умеешь сопротивляться!

Тогда я плохо поняла эти слова.