Равноставы великого «Слова»

На этой неделе, вернувшись из командировки по бурят-монгольским степям, понял: моя жизнь в Чите, в дикой Азии – не проклятье, а дар судьбы. «Слово» пространственно связано с Диким Полем, его трудно переводить в Москве. Здесь же всегда перед глазами реальная и выпуклая картина – пограничье Руси с гибельным и бесконечным пространством на юг, где «о, Русская земле! Уже за шеломянемъ еси!»

Поэтику и пластику этого образа я освоил – утренние лучи солнца из-за горизонта, как половецкие стрелы, как ожог огненной плети или аркана. Кроваво-багровые закаты перед бурей, звон ковыля в ушах. Мистический шёпот звезд ночью (это звук трения атмосферы о Землю). Табуны коней, высокие столбы дыма на горизонте. Маковки грубых, диковинных соцветий. Здесь не гоголевская, чернозёмная степь, а солончаковая, безводная, первобытная земля.

Долго меркли звёзды и кремнились.
Отыграли зорю соловьи.
Русские дружины пробудились
и костры высокие зажгли.
Раноставы – конные дозоры
подогнали с поля табуны.
И открылось перед каждым взором
поле битвы – поле тишины.
Чуть дрожал каленый синью воздух,
нарастал горячий гром подков.
Налегке, без вьюков и обозов,
Русь стояла против степняков.

Смысл параллельности в современной метафоре, как единственная возможность оживить, расшевелить дух оригинала. Дословное переложение будет вялым, эстетически стёртым штампом, не интересным пересказом. Только обновленный язык в звуковой оболочке старины, с привкусом изначальности слова, его ухозвонной приязни для русского читателя. Наука и знание здесь не помогут, только чутьё, языковая и слуховая интуиция. Наклон ритмического рисунка «под горку», с убыстрением, с попутными вихрями аллитераций.

«Русь пленила знатных половчанок,
и обоз, и диких скакунов.
Всем хватило сабель и колчанов,
пёстрых вьюков, дорогих обнов».