Вакуум

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за октябрь 2021 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 1 час 50 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Завтра мой тридцать девятый день рождения. Странно. Никогда не думал, что доживу до него. Признаться, я и до двадцати семи не рассчитывал дожить. Но раз уж так получилось, что завтра мне исполнится тридцать девять, то нелишне было бы отметить это. Не так, как я обычно отмечаю свои последние дни рождения, в баре или в борделе. Я имею в виду всего лишь тесную дружескую компанию, хороший ресторан, белое французское вино и всё такое прочее. В этот раз большего мне не хочется. Но перед этим придётся пережить очередной скучный рабочий день, примерно такой же, как день сегодняшний и все другие дни.

Сегодня, как всегда, ничего не произошло. Нет, конечно, вы не подумайте, дел было много. Лекции, собрания, заседания и прочая университетская хрень. Плюс ко всему литературный журнал, где я печатаю свои полемические критические статьи, получил ещё несколько писем в колонку обратной связи от недовольных читателей, утверждающих, что я слишком строго сужу современную литературу. Раньше это противодействие доставляло мне удовольствие, служило вдохновением, я даже и написать-то ничего не смог бы, если бы был уверен, что моя статья всем понравится. Для того чтобы чувствовать себя спокойно на творческом поприще, мне обязательно нужны препятствия, которые надо преодолевать. В умиротворяющей атмосфере мой острый ум начинает притупляться, а стиль тускнеет. Но сегодня я вовсе не почувствовал прилив сил, прочитав эти критикующие меня письма. Я вообще ничего не почувствовал. Это стало привычно, эта критика. А что привычно, то скучно. Впрочем, сегодня я впервые подумал, что эту отупляющую скуку чувствую не только я, не только моё поколение. Евгений Онегин, Печорин, Чайльд-Гарольд, не говоря уже о героях экзистенциалиста Сартра – всех их тоже мучила мысль, что мы живём вовсе не в реальности, а на сцене, где являемся героями плохого спектакля, имитирующего жизнь. Всё заранее расписано, распределены социальные роли, установлены правила поведения, очерчены границы дозволенного – осталось только выучить текст и выходить на сцену, разыгрывать унылое действие перед неведомыми зрителями, взирающими на нас       из вселенской тьмы зрительного зала. Но если есть спектакль, то должен быть и режиссёр. Где он? Если бы я верил в бога, я бы мог обвинить его, но я вовсе не чувствую и не вижу присутствие высшей силы в жизни людей. На мой взгляд, вера в бога тоже некий эскапизм. Мы верим, что всё устроено наилучшим образом, что в мире есть система, что нам достаточно жить по правилам, установленным богом, чтобы быть счастливыми. А что если наша жизнь не имеет системы, что если в мире нет никакой упорядоченности, никакой истины, никакого смысла? Знаю, что начинаю вещать как типичный представитель атеистического экзистенциализма. Впрочем, в отличие от них, я нисколько не считаю, что жизнь без бога – это ад, дорога, ведущая в никуда. По-моему, и с богом жизнь была бы адом, который проецируется на наши души, на наши мысли и наш разум. Хотя я допускаю, конечно, что бог существует. Но тогда существуем ли мы? Или мы всего лишь тени тех, созданных богом людей? Тени в пещере и больше ничего.

 

Сегодня после работы я познакомился с одной из своих студенток. Мы встретились в баре, что на углу Кенсингтон-роуд. Я часто хожу в бар, чтобы отдохнуть после университетской суеты. Однажды я встретил в этом баре Чарльза Буковски, невесть как сюда попавшего, и он даже угостил меня пивом. А я так растерялся, что не додумался взять автограф.

Я постеснялся спросить, почему она без спутника, тем более она активно со мной флиртовала. Возможно, она влюбилась в меня, такое часто бывает. Наивные студентки воспринимают преподавателя как некое божество, всезнающее и всеведущее.

Её зовут Карла. У неё аргентинские корни и стройная фигура, как у всех аргентинских девушек, которых я видел. На вид ей точно не меньше двадцати одного, так что, если наша встреча возымеет продолжение, никто не обвинит меня в совращении малолетних, как было пять лет назад. Впрочем, возможно, зря я строю какие-то планы. Карла никогда не проявляла особого интереса ни к экзистенциализму, ни к моим лекциям, посвящённым ему. Вполне может быть, что ей просто стало скучно, вот и решила она с кем-нибудь завязать милый, полный женских намёков, которые я никогда не понимал, разговор. Она даже оставила свой номер, а я зачем-то дал ей свой. Может, она хочет просто посмеяться со своими подругами над одним ещё молодым преподавателем, который заставляет её думать о несовершенстве мира, смысле жизни, мире объектных отношений под названием «ман», а также о том, чем атеистический экзистенциализм отличается от религиозного. Хотя, признаться, если она и правда мной увлечена, то я вовсе не против залезть ей под юбку. Со студентками я этого давно уже не делал, и это, возможно, помогло бы мне хотя бы на время избавиться от скуки и мучительного ощущения, что моя жизнь больше не принадлежит мне, что кто-то другой за меня решает, а я всего лишь марионетка или, в лучшем случае, ёжик в тумане, как в известном советском мультфильме.

P. S. За моим окном по-прежнему ходят сомнамбулы. Хотя и я, впрочем, такая же сомнамбула, как и они. Или всё-таки нет? Если сомнамбула осознала себя сомнамбулой – не делает ли это её человеком? Ведь и у экзистенциалистов человек становится человеком тогда, когда осознал себя живущим, а не просто существующим. Интересный вопрос. Надо поразмышлять над ним на досуге. А сейчас пора пить бурбон.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2021 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: