Живые статуи

 

 

 

На площади Независимости брат и сестрица подошли к бронзовой скульптуре козака Мамая и его доблестного коня. Дети и подростки так часто взбирались на плечи Мамая и на спину его коня, что отполировали спину и плечи до золотого блеска. Там уже стояла небольшая экскурсия, и экскурсовод что-то рассказывал монотонным голосом:

– Сидит козак, на бандуре играет, что задумает – всё его. Козак Мамай – фигура необычная. Он и воин, и мудрец, и кобзарь. Песни его летят к небесам, и тем самым он словно разговаривает с небесами, выступая посредником своего народа с высшими силами.

Дождавшись, когда очередной ребёнок слез с коня, Коляда тут же попросил Купалу:

– Я тоже хочу покататься на нём.

– Покатайся, – разрешила Купала.

– Подсади меня.

Купала помогла взобраться брату на спину коня, и Коляда тут же ударил пятками по брюху:

– Но, поехала лошадка!

Но лошадка никуда не поехала.

– Купала, брось монетку, – попросил Коляда.

– Зачем?

– А вдруг эта лошадка оживёт, как те статуи …

– Не оживёт.

– А вдруг, – озорно улыбнулся он.

Купала открыла кошелёк.

– Нет больше монеток. Только гривны бумажные.

– Брось гривну.

Бросила Купала гривну под ноги коню… Но ничего не произошло. Конь как стоял, так и продолжал стоять, не шелохнувшись.

– Видишь, – сказала Купала, – это тебе не театр живых скульптур. Это обычный памятник… Слезай!

– Я ещё посижу.

Коляда посмотрел на солнце и вдруг вспомнил те заветные слова, которым когда-то его научила бабушка. Поклонился он солнышку и сказал:

«Дай бог солнышко! Дай на минутку мне коня живого, а себе возьми бронзового».

Одна девушка в это время снимала на мобильный свою подружку. На дисплее было видно, что морда бронзового коня вдруг ожила и ушла в сторону, а Мамай тронул руками бандуру и что-то грустно запел. Но этого девушка, к сожалению, не видела. Когда статуи оживают, все люди вокруг замирают.

Все и замерли, – кроме Коляды и Купалы.

Сама Купала даже рот открыла от изумления и заморгала глазами: её брат проехал мимо неё на живом коне! Конь поцокал копытами по каменным плитам и сразу же направился к фонтану, чтобы попить водички.

– Ты видишь? – радостно кричал сестре Коляда, – ты видишь? Он живой. Вот это да! Ничего себе! Живой!

– Ни фига себе!! – воскликнула Купала, – они тут даже памятники подменили живыми скульптурами.

Оживший козак Мамай тем временем отставил в сторону бандуру, взял в руки флягу, потряс её, приставил к губам и недовольно произнёс:

– Ничего нет. Дайте хоть кто-нибудь горло промочить.

Но застывшая публика никак на его слова не отреагировала. Лишь Купала огляделась по сторонам и сообразила, что делать: она выхватила у какого-то парня початую бутылку пива и вручила её козаку.

Мамай мигом ополовинил бутылку, залихватски вытер усы и потянулся к своей люльке. Трубка оказалась пуста.

– Люди добрые, табачком не угостите? – обратился он к толпе.

Купала тут же услужливо протянула ему дымящуюся сигарету, которую она выхватила из губ того же парня.

– А это что такое? – спросил её Мамай.

– Кури-кури, козак, это такая современная люлька, – засмеялась Купала.

Но как только козак затянулся сигаретой, она вдруг забронзовела. А за ней постепенно забронзовели его усы, голова, плечи. В другой руке его забронзовела бутылка пива. Минутка закончилась: козак Мамай вместе с конём вновь превратился в памятник, а публика тут же ожила и пришла в движение.

– Слезай! – крикнула сестрица брату.

Но Коляда ни за что не хотел слезать с бронзового коня.

– Я ещё хочу покататься, – заявил он. – Брось ещё гривну! Нет, пять гривен!

– Больше тебе ничего не хочется?

– Ты разве не поняла? Чем больше денег заплатишь, тем дольше он будет живым.

– Живо слезай! – приказала ему сестра. – Ты что не видишь, что тут творится?

Толпа обступила Мамая со всех сторон. Кто-то уже хлопал козака по плечу, кто-то уже поджигал зажигалкой бронзовую сигарету, а кто-то пытался отобрать у него свою забронзовевшую бутылку пива.

Как только Коляда слез с коня по древку флага, на его бронзовую спину тут же взобрался другой мальчишка и, пытаясь сдвинуть коня с места, стал изо всех сил пинать его в брюхо ногами.

– Живо уходим отсюда! – схватила Купала за руку брата и потащила его за собой.