Нелепые лепеты, любовные взлёты (октябрь, стихи) (№45)

 

 

 

Андрей Lord Порядин, сборник стихотворений «Первые тридцать». Стихотворений действительно тридцать, и надо думать, они самые первые («Каждый день я пытаюсь, считая попытки, / Связки рву, но надеюсь и верю в себя. / От бездействия будут одни лишь убытки, / Так зачем портить нервы, кому-то грубя…»; «Мне всех слов не хватит на земле, / Чтобы выразить всю силу моих чувств. / Мало мне просторов всех полей – / И я в небо от любви взлечу…»).

 

Денис Башкиров (Гордиевский), «Соломенный город». Достаточно ровный сборничек, набор красивых трафаретиков – бездумных лун, тщетных скитаний и осколков грёз. Что-то своё, пожалуй, только в «Три стиха и немного прозы». И вот это ещё (не бездумно-лунное):

 

По городу, по золоту,
Бьёт солнце подобно молоту.
Холодное, беспристрастное,
Далёкое, но прекрасное…
И город, объятый пламенем
Лежащей на крышах снежности,
На миг станет зверем раненым,
И тихо вдохнёт от нежности.

(«вздохнёт»? – Е.З.)

 

Валентина Криш, сборник «Чёт и нечет». Ну… уныленько. «Женская суть» да «женская суть». Выражают эту суть какие-то сыти, сети, завязи, которые «взойдут» и тогда их будут «отстреливать влёт» (??). «Резкая, Господи, / шорсткая, / жёсткая – / дикая кровь под лоснящейся шёрсткою, / быстрая, легкая, вёрткая, хлёсткая – / вечная сыть…» – ??.

 

Михаил Левин, сборник «Осенний суд». «Песенка», «Баллада о выборе», «Подлинная история Пигмалиона» – такой вот «бардовский концертик», желание подумать вот это, почувствовать вот то. Про Пигмалиона, например, подумалось, что он в итоге сам окаменел («…Дверь раскрылась. Побелевший, словно мел, / Входит скульптор, шум заслыша, весь в тревоге. / Он, любовников узрев, окаменел / И застыл навеки прямо на пороге...»). Будь эта «подумка» коротенькой, она бы, наверно, удалась – как есть удачи в «Мелочи россыпью», сборнике шуточных миниатюр. А «Осенний суд» я бы сборником полушуточных гигантюр назвала.

 

Геннадий Михлин, «Под шум дождя». Под этот самый шум автор вспоминает («Я запомнил кашне из колючей злой вьюги, / Что тебя увлекало в мятежную даль»), надеется («Мы встретимся? / Ты только не молчи»), сожалеет («Как жалко, что тебя в итоге / Уже ничем не убедить»). Не знаю, что тут сказать. Как можно судить, хорошие ли это сожаления, удачные ли это воспоминания?

 

Станислав Бельский, сборник стихотворений «Мемуары олуха». Ну, зачем же так о себе, какой же Вы мемуарист…

 

Ты живёшь
на улице Аполлинера
недалеко от редакции.
Раз в два месяца
я захожу к тебе –
сутулый друг
с кожаным портфелем.
Ты, не переставая
поливать цветы
или готовить ужин,
рассказываешь мне все новости
о своём двенадцатилетнем балбесе
или о бывшем муже,
с которым у тебя
“прекрасные отношения”
(впрочем, как и со всеми мужчинами)… –

 

учитывая то, что там дальше происходит (учитывая, что это весь сборник непрерывно происходит), предлагаю вариант:

 

Ты живёшь
на улице Аполлинера
недалеко от редакции.
Раз в два месяца
я захожу к тебе
со своей эрекцией…

 

Ну а дальше, я думаю, и не надо, умный не спросит.

 

Артур Арапов, «Лучше быть!». Восклицательно, призывно – это, наверно, хорошо. Но поверхностно, сомнительно (по образам, по выводам, по звучанию: ладно ещё «измени!», «научи!», «просвети!», но «Помоги поменять подсознание!»?; «то запор, то понос, / на планете моей»?), прямовато («Давайте на прямоту – / Оставим нелепый лепет! – / Чтоб виделась за версту / Суть правды, как туча в небе…»; «Исцеленье дарить / Слаще! / Только Солнцем будить / Спящих! / Только Песней терзать / Души! / И, конечно, дышать / Глубже!» – ну, и физминутку тогда – чаще! – Е.З.)… – и это уже, как понимаете, не так хорошо. Особенно мне эта поверхностность, неглубина какая-то не нравится. Уж больно игриво, буйно игриво автор печётся о планете – давайте то, давайте это, эй братцы, ух хлопцы. Давайте без давайте, так и хочется сказать… Да, и о лепете: «суть правды» – это как раз он и есть, лепет. Масло масляное, загадка тайны.

 

Оксана Велит, сборник стихотворений «Обратный отсчёт». Двенадцать одинаковых текстиков про женское одиночество, девичью непонятость («У меня все по-прежнему – я просыпаюсь одна, / Каждое утро себя достаю со дна. / Во сне вода, сожженные города, / Вязких слов бессвязная ерунда… / Возвращаться некуда, в никуда…»; «Когда ты захлопнешь свой мир, уходя в другой, / Оставив ключи под ковриком или вахтерше, / Мой утренний кофе вдруг станет немного горше / И пальцы сведет отчаянной судорогой…»), но в отличие от В.Криш с её сиростями и стылостями, это «вариант now» так сказать, – с CD, ЖЖ, ссылками и аськами. Тем грустнее – что мир не стал шире, переместившись из авоськи в аську. Изнутри, разумеется, этого не увидишь, изнутри мнится, что «Когда я пишу тебе «как ты, что ты?» – это похоже на ноты, брызнутые на лист сумасшедшим Поллоком». Да нет, больше на Брагинского похоже (см. иллюстрацию; как подсказывают нам с одного из художественных сайтов, «иногда только одного взгляда на картины Артура бывает достаточно, чтобы сказать, это – уникальная живопись…»).