Она не похожа на человека

 

 

 

– Не могу я мыться, – вполне серьёзно отказывается Аня, когда я предлагаю ей в ванне и отогреться.

– Интересно… Интересно, а почему?!!

– Как я тебе мыться буду? У меня бо-бо! Всё размокнет. – Она задирает рукав и демонстрирует руку. Ёшкин кот, вся рука изрезана. В красных полосочках до самого локтя. Кое-где достаточно глубоко. Ну, или недостаточно – раз она мне это показывает, а не кровью истекает…

– Маразм какой-то… А зачем ты мне голову морочила? Чего же ты хочешь? Что это… вообще такое?

– Это – жизнь. Моя жизнь – трагедия, трагедия. Как больно и одиноко. Больно – потому что одиноко. А одиноко – потому что… больно!

– Фу. Всё. Достаточно. – Невероятно. Никогда не видела такой бессовестной рожи. – Так чего ты хочешь?

– Блинов…

Разумеется, блинов я напекла. Пригрозив после ужина обработать руку. И не переставая гундеть, что зря она так думает – я вовсе не фанатка, не маньячка готовки. Ною и пеку, пеку и ною. Она в это время ходит и всё разглядывает.

– Да, вот это стаканы… РУМКИ! А зачем тебе, кстати, РУМКИ? Ты ж не пьёшь!

– Может, пью? Тебе-то откуда…

– Оттуда. Кто спирт очищать не умеет? Не маньячка, не пью, не сплю… А что тогда? Чего ты маньячка? Лев Борисович этот ваш, например, – босоногий мальчик. Он мне своим детством все мозги изгадил. Как будто мне сильно надо это его детство! У меня, если что, своё есть, а на ваши мне насрать, если честно...

– Вот и расскажи – про своё. Развлеки повара.

– А чего рассказывать. Больницы. Из-за почек. В больницу ложишься – зима. Из больницы выписывают – весна. От улицы и так отвыкаешь, а тут – всё блестит. Ты одна – и весна одна. Но в то же время получалось, что и не одна, – мы же с мамой шли! Как это получалось? Вот скажи? Ты не скажешь. Ты скажешь…

– Мёду – надо?

– Во! Ты скажешь: «Мёду – надо?».

– Там, в холодильнике. А то я себя уже обслугой какой-то чувствую…

– Какой-то! Тут главное, чтоб хорошей!.. А ты чё, сама есть не будешь?

– Не могу. Я мучное не ем. И сладкое…

Аня начала хохотать так, что согнулась пополам. «Мучное! – вырывалось у неё. – И сладкое!» Просмеявшись: «А зачем тогда мёд покупаешь?..» «Для масок, – говорю. – Для кожи и волос…» Опять складывается пополам. «Для кожи!.. – стонет она. – И волос!..»