Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Самые великие произведения – самые символические. Символ начинается там, где заканчиваются слова. Литература, кажется, в этом смысле наименее символичное из искусств. Если бы не одно «но»: именно литература задает направление мысли в великих произведениях.

 

«В любом контексте символ всегда раскрывает единство нескольких зон реального… Во-первых, символизм развивает диалектику иерофаний тем, что трансформирует предметы во что-то иное, чем то, что представляется профанному восприятию: камень, например, становится символом Центра мира и т.п., – и затем эти предметы самим превращением в символы, в знаки трансцендентной реальности упраздняют свои материальные границы и вместо изолированных фрагментов делаются частью целостной системы».

«В любом случае вещь, становящаяся символом, стремится к единению с Целым, подобно тому, как иерофания стремится воплотить все сакральное, вобрать в себя все проявления священной силы».

«Так называемое символическое мышление позволяет человеку свободно перемещаться с одного уровня реальности на другой… Символы, как мы видели, объединяют, уподобляют друг другу и отождествляют различные уровни и реальности, по всем признакам кажущиеся несовместимыми. И более того, магико-религиозный опыт позволяет самому человеку трансформироваться в символ. Только в той мере, в какой сам человек становится символом, и возможны его антропокосмический опыт и участие во всякого рода системах, но и жизнь его в этом случае делается богаче и значительней. Человек перестает быть закрытой со всех сторон и непроницаемой крупицей, а ощущает себя живым Космосом, обращенным ко всем другим окружающим его живым космосам. Все, что происходит в мире, больше не есть нечто заведомо чуждое и внешнее по отношению к нему; прожитое не отгораживает человека от себя самого, но, наоборот, ведет его к самому себе, открывая ему его собственную судьбу и его экзистенцию».

 

Жизнь всякого человека, полная образов, символов, сама по себе становится образной, символической. Жизнь художника – не что иное, как слияние в творчестве с Богом, и через творчество, Бога – со всеми людьми. Раскрыв в себе Бога, художник Его раскрывает в человеке как таковом. В любом человеке. Но раскрывает только в том случае, если тот встречно открыт к восприятию творчества, и тем самым вступает на путь со-творчества, путь единения со вселенной.

Художественная литература – художественная по-настоящему, то есть, литература образная, символическая – несет в себе миссию пробуждения читательского сознания. Она помогает читателю выйти из спячки рутинной, обезличенной жизни, и осознать в себе личность, и понять положение этой личности в окружающем мире.

Книга – это и частная иерофания ее автора, и символ единства со вселенной литературы. Впрочем, сакральным объектом книга является только для тех, кто чувствует литературу как внутреннюю потребность. Для тех же, кто к чтению равнодушен, книга – всего лишь бездушный предмет, одна из профанных вещей этого бренного мира.

Вытеснение чтения из поля востребованности (то, что происходит сегодня) – это вытеснение потребности мыслить, и путь к отчужденности, к потере себя, к превращению человека в профанную вещь.