HTM
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2021 г.

Олеся Брютова

Скульд

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 23.11.2007
Оглавление

19. Часть 19
20. Часть 20
21. Часть 21

Часть 20


 

 

 

Наконец, кубок оказался в моих руках. Я сначала медлил со словами. Потом встал:

Много сказано было. Хозяина славили, поход, доблесть воина. То речи верные. Но я не стану пить ни за валькирий, ни за Тора. Я пью славу Скульд! Воин может отправиться в Вальхаллу не иначе, как только исполнив долг. Я не исполнил; и потому приношу обет: до того, как минет последняя ночь весны, вот этот меч исполнит давнюю месть – или отведает моей крови. Я сказал.

С этими словами глоток сделал. Другой рукой Кромм вытащил из ножен и вонзил в стол перед собой.

Мрачная клятва, брат, – произнес Инги. С ним согласились многие; но заметили, что слова достойные. Однако никто не спросил, какая месть. Один Ингольф понял. Только он знал о ворожбе старой Унн и помнил Хродмара – из всех, кто за этим столом собрался.

Да, так я думал тогда.

Не знаю, почему пообещал. Видно, Скульд нашептала. Оно и к лучшему; неисполненная месть тяжко лежала на сердце. Не легче Черной стрелы.

Кромм, услышав мои речи, затрепетал. Потеплел в руке. Ну, гадать недолго, чьей он крови жаждет – год на исходе.

Чаша дальше отправилась. Пир двинулся своим чередом.

Поговорили о делах в Стране фьордов. Один человек начал:

Знаете ли, что конунг Харальд Харфагр собирает под свою руку земли? Скоро не будет от него покоя всем, кто желает жить свободно. Шестнадцать зим ему, а хочет переплюнуть отца, Хальвдана Черного. Угрожает войной мятежным ярлам.

Головы закивали согласно. Раздались голоса:

Да, теперь жди раздоров. Мало кто согласится уступать конунгу свои права. Коль так дело пойдет, многие люди уйдут в морские короли.

Вот достойный выбор! – сказал Хастейн. Он не в ладах был с отцом. Будто из-за женитьбы.

Ну, не всем это возможно, – ответил седобородый Ари, зажиточный поселянин и сосед Ингольфа. – У иных – семьи, родичи, обширные владения. Не каждый захочет променять то на державу посреди моря… Это вы, пока молоды, бряцаете мечами. Мерещатся вам битвы, дальние страны и громкие дела. Но время проходит; те, в ком есть ум, поймут: подлинное богатство человека – земля и скот.

А слыхали, – поддержал разговор кто-то, кого я не видел за спинами, – что скоро так будет: если человек имеет земли в другой стране, лишится здесь права наследства?

Эти слова подняли долгие споры. Особенно громко возмущались держащие владения в Ирландии, Британии или же Миклагарде – добытые мечом, полученные за службу.

Разговоры не утихали вплоть до второй чаши – чаши всех асов. Ее по обычаю должны были поднести женщины; так поступают и валькирии в чертогах Одина.

Первой обнесла вином своего мужа Халльвейг. Потом Хельга поднялась со своего места; подошла ко мне с полным кубком. Долгими взглядами проводили ее мужчины. Хольм вообще глазами ел, как не подобает. Щеки девушки раскраснелись, но глядит прямо мне в лицо.

Прими чашу, кровный брат моего брата. Горько мне, что лишь вино берешь из этих рук.

Я не услышал поначалу – так тихо сказала. Но понял, конечно. Надобно было ответить.

Столь прекрасной деве не пристало о малости сокрушаться. Найдутся на этом пиру многие, кто более меня достоин и чашу твою принять.

Взял кубок; почувствовал дрожь ее руки. Она сказала:

О чем говоришь!.. Пуста эта зала. Нет ни одного человека – ни справа, ни слева от тебя. Кому ж еще могу принести вино?

Сказав это, отвернулась; прошла на свое место быстрым шагом. Я осушил чашу, не дожидаясь никого.

Досада взяла. Похоже, по-простому это дело не решится.

Вот уж, правду говорят – не было печали!..

Остальные женщины уж без всяких церемоний наполнили мужьям кубки. Тех, кто на пир почему-либо явился без жены, вином обнесла хозяйка.

После чаши асов языки всегда говорят охотнее. Начинает исполняться старая пословица: «Если входит пиво, выходит рассудок». Тут недалеко до рассказов о дальних землях. Пойдут вспоминать походы, сражения, поединки. А там уж станет черед похвальбы и мужских переговоров – чем славен, что можешь поставить себе в заслугу. Ну, после четвертой чаши, – Фрейра – свободно будет иное доказать на деле.

Окончится, вероятнее всего, обычным состязанием: кто больше всех выпьет. Жены к тому времени оставят пирующих; исчезнет последняя помеха для хвастовства.

Когда бывал в добром расположении и желал веселиться – нередко выигрывал. Перепил меня только один заезжий русин, но тот мог бы хоть и с Тором состязаться.

Помню, просыпаемся с утра, – кто на лавке, кто под лавкой. Приходите, недруги, вяжите, режьте – никто поперек не скажет.

Инги мычит: «Где топор?..» Я: «На что тебе?». «Башку твою снесу!..» отвечает. «Кто вчера похвалялся в моем погребе все вино выпить?» Чешу в затылке – а голова словно под кузнечным молотом: «И выпил?..» «Выпить не выпил, но как понял, что невозможно, хватил по бочке мечом; а бочка последняя была»

Я ему говорю на это: «Не надо топора. Сам теперь удавлюсь... Оттого это вышло, что русин стал верх одерживать. Кто хоть победил – помнишь?». А Ингольф мне: «Нет. И спросить, думаю, теперь некого»

Я огорчился; после уж сообразил: сам сижу, а русин-то – вон, храпит еще. Стало быть, он вчера и выиграл.

Но теперь мне не до забав. Рассудка терять не хотелось. Заметил: Хольм в последнем походе все искал ссоры со мною. Видно, я ему мил так же, как и он мне. Затеять пьяную свару в разгар веселья – что хуже бывает? Нет, без того я Ингольфу удружил, хотя невольно. Не вешать же еще на шею брату тяжбу с ярлом!

Тут дождь стал накрапывать – дым очага потянуло в зал. Один раб поднялся на крышу, исправить тягу. От этого зашел разговор про недавнее происшествие.

Вышел у поселянина спор с соседом из-за земли. С обеих сторон уже были убитые – потому дело оказалось запутано и никак законно его не разрешить. Ну а сосед возьми да заложи поселянину дымоход ночью. Тот, понятно, задохся со всеми домашними. У поселянина убитого родич объявился. Требует мести. Теперь гадали, какое решение вынесут на тинге…

Я слушал вполуха. Дела эти меня мало интересовали. Так и надо ротозею: если ты в распре, да еще с собственным соседом, выставляй ночью дозор. Пускай теперь во владениях Хель землю делит!

Посмеялся себе в усы. Гляжу на пирующих; зал разглядываю. Убран хорошо – женщины уж постарались. На полу свежая солома, на стенах ковры тканые. Развешано оружие. Очаг освещает ярко, а все ж иное мне не видно. Вот в углу должен висеть германский щит; там еще след от моего копья… Инги тогда его себе взял. Понравился. А по мне – в бой с ним несподручно.

Да. Вспоминается все, как будто памятные камни вижу. Славные смерти, славные битвы.

Эй, Лейф! Почему нахмурился? – это Хольм. – Развеселись! Чашу тебе поднесла самая прекрасная дева; и вот как раз снова наполняет ее. Оставь мрачные мысли. Иль тебя принесенный обет тяготит?

Отчего решил такое? Еще ни разу пустых слов не бросил. Сказавши – делаю, не сокрушаюсь.

Да, я уж понял. Знаю тебя. И отца твоего знал; вот воин был, каких мало! Прославился в морских сражениях. Водил драккар, словно самого смирного быка под плугом… Мне тогда было семнадцать зим. В одном походе лишь побывал – а уже ведал много о Хродмаре Железном. Должно быть, и смерть у него была достойной?

Этого не знаю.

Не с Сигурдом ли Красным Волком он в последний раз снаряжался?

Верно, – бросил я.

Не нравились мне расспросы Хольмстейна. Если он разговор этот затеял, чтоб какую-нибудь пакость сказать – стерпеть не смогу.

Ну, вот у него и узнал бы. Иль, может, кого еще из того похода помнишь.

Коль вспомнил – давно б нашел. Уж как-нибудь догадался бы… Они отправлялись из дома Сигурда. Там собиралась его дружина. А Красный Волк после ушел в Гардарики. И сгинул давно – на миклагардских стенах.

Хольм задумчиво качнул головой. Может, зря его подозреваю в дурном умысле? Вот, кажется даже опечаленным. В конце концов, не сделал он мне ничего. Зачем тогда худое держу?

Да. То славное было дело, – сказал он.

Тут же его спросили люди:

Что за дело?

Я нахмурился. Сейчас пойдут расспросы… Он-то, видать, знал про смерть Сигурда. Разговор завел, чтоб на миклагардский поход перевести. Похвалиться ему захотелось!

И верно. Стали расспрашивать дальше; а он тому рад. Давай расписывать: дорогу, неудачу у Микала, как встретили корабли русинов.

Будто на медленном огне жарил. Если он хотел заодно мне досадить – у него вышло.

Ингольф подозревал: Хельгу от меня тень Черной стрелы загораживает. Потому решил оборвать разговор:

Не следует за беседой забывать про богов. Настало ведь время пить славу Одина.

Вовремя вмешался!

Чашу подняли дружно. Между тем выпито было достаточно, и понеслись предвиденные мною речи. Сказал Ивар Длинный:

Да. Чего только не повидали мы в той осаде!.. Я после не слышал, чтоб брали эти стены штурмом. Гардарики весьма из-за того поднялась; совсем иначе стал смотреть на русов миклагардский конунг. Послов своих, говорят, к Хёскульду присылал… А ведь мало кому этот народ в пояс кланяется! Однако греки – воины неважные. Больше давят золотом. Все заметили: из луков и то плохо стреляют. А уж это для мужчины стыдно. Думаю, мой лук они и натянуть бы не сумели.

Что, столь тугой?

Для многих бы тугим показался.

Ну, не знаю о твоем луке. Лук для воина не оружие – с ним нет радости боя. А вот моим мечом рубиться никто, кроме меня, не сможет. Он так тяжел и длинен, что надобно приложить немалую силу. Как-то две головы срубил им за один взмах. Может, есть иной меч, лучше того – но мне не встречался… А ты, Мёрд? Неужто похвалиться нечем?

Отчего ж! Просто думаю, не след хвалиться одной силой. Ловкость многое значит. Могу о себе сказать: пройду под самым носом у любого дозорного – тот и шороха колец кольчужных не услышит.

Ловкость изрядная. Но скажи…

И пошло – один говорит, что может плыть в полном доспехе; другой – будто сны отгадывает.

Скоро докатилось до меня. Я молчу. Инги улыбнулся, посмотрел через стол:

Брат, почему отмалчиваешься? Мало кто поверит, будто ты столь скромен или же нерадив.

За воина не язык – дела должны говорить.

Это верно. Но сейчас, на пиру, что можешь совершить значительного? Так лучше сказать.

Сказать… Можно и сказать. Есть у меня одна заслуга, которой мало кто похвалиться может: постоянное сердце. И любовь, и ненависть живут в нем – до смерти. Такими же, как родились. Вот, к примеру: многие, получив обиду, задумывают месть. Но если не свершат ее сразу, мало-помалу гнев их охладевает. Я же говорю – двадцать зим назад поклялся совершить одно дело. О том сегодня сказал перед вами. И, коль доведется, исполню так, будто вчера задумал.

Старый Ари поглядел внимательно:

Двадцать лет – срок немалый. Уже ни один тинг не докажет, что было у тебя право мстить.

Тинг – нет. А гнев – да.

И многие тогда подивились. Все решили, что после уж сказать нечего.

Принялись говорить о принесенных обетах, и о том, как долго приходилось иным ждать, чтоб их исполнить.

За этим всем незаметно подошло время четвертой чаши.

Рабы ввели в залу огромного борова. Этого борова откармливали все лето, пока мы были в походе. Он был посвящен Фрейру, богу плодородия, дарующему благополучие. Теперь свинью проведут по пиршественному залу, а завтра утром Ингольф принесет ее в жертву – с просьбой даровать удачу и в следующий раз.

Каждый, кто захочет, мог прикоснуться к свиной щетине; пообещать исполнить в будущем году нечто серьезное, требующее удачливости.

Борова повели сперва по хозяйской стороне. Многие говорили о набегах, дальних странах… Инги сказал – добудет золота на изображение Тора; в собственный рост высотою.

Хольмстейн также положил руку на бок жертвенной свинье.

Рядом со мной все еще стояла Хельга с кувшином – только что наполнила мне четвертую чашу. Хольм проговорил, не сводя с нее жадных глаз:

Иные гордятся постоянством неисполненных клятв; я не стану приносить такую. Вот мое слово: в следующем году завоюю сокровище, которое ярче золота сверкает. Не женюсь ни на ком, кроме как на Хельге, дочери Эрна.

Хельга вспыхнула. Она умоляющим взглядом посмотрела на брата; потом – на меня.

Инги встал. Проговорил сурово, обращаясь к старшему сыну ярла:

Моя сестра не рабыня; да и я еще кое-что значу в этом доме. Не следовало тебе так клясться, не узнав наперед мои мысли.

Хольм убрал руку со свиньи. Подниматься не стал; и это показалось всем неуважительным.

Ответил:

Да, я знаю, ты ее назначил в жены своему кровному брату. Да только Лейф, глупец, брать не желает; все ведь слышали, что ей сказал! Это станет понятно тем, кто стоял под стенами Миклагарда… Ему по нраву одни только черноволосые сеидконор! Да и тех продает работорговцам.

Сеидконор – слово бранное. Ведьма, варящая зелья. Прислужница троллей.

Но без того мое лицо побагровело. Словно по щекам отхлестали.

Вскочил – как не зарубил его тут же? Меч в руке очутился; двинул – занести для удара. Только чувствую, мешает что-то. Оказалось, держит Хастейн.

Я его стряхнул с руки, но в голове немного прояснилось. На Инги смотрю – что ответит.

А Ингольф молчит. Смотрит на руку Хольмстейна и молчит.

Я ошалел даже: он перстень его разглядывает!.. Вот уж самое время нашел.

 

И вдруг похолодело все внутри.

Пронеслось перед глазами: высокое кресло; суровый отец. Хельги рядом опирается на меч. «Подойди, Лейф» – говорит Хродмар. Манит рукой. На его пальце тускло сверкает золотое кольцо…

 

Оно.

Блестит на пальце. Весь свет закрыло.

 

Проклятый Локи!! Вот – знак.

Под самым носом…

 

Так ты говоришь, Хольмстейн, – знавал Хродмара Железного Медведя?

 

Плачущая Хельга уткнулась в мое плечо.

Я ее отстраняю; говорю:

Нет, Хольмстейн, сын ярла Атли Тощего из Гаулара. Не исполнишь ты своего обета… Потому что я исполню свой!

После того плюнул ему в лицо. Расталкивая всех, ушел прочь с пира, что устроил Ингольф Эрнсон. Устроил в честь похода, который провел я бок о бок с убийцей моего отца и брата.

 

Следующей весной ни я, ни Инги уже не готовились к набегу. Собирались выступить против сыновей Атли.

Вся наша сторона волновалась; земли соседей полнились слухами. Только и было в округе рассказов, что о начавшейся вражде между Хьёр-Лейфом, сыном Хродмара, и Хольмстейном, сыном ярла. Причиной называли Хельгу, дочь Эрна, сестру Ингольфа. Люди гадали, чем кончится дело.

Трудно было сказать достоверно: ярл Атли Тощий влиятельный человек, многие поддержку окажут ему и его сыновьям. Лейф с Ингольфом также не простые поселяне; викинги. И мало кто в один ряд встанет. Обо мне вообще каких только врак не ходило. И мечом-то убить нельзя, и полет стрелы заговаривать умею, и в щит спою перед битвой, призову победу – не погибнет никто из моих воинов.

Однако дела так уж хорошо не обстояли.

Я следил за приготовлениями Хольмстейна; знал, что он к середине зимы втрое против меня насобирал людей.

Он готовился совсем не к обычной распре за женщину.

К войне.

Понял, что раскрыт. Небось, теперь мучается, откуда я узнал…

 

Да. Все время на глазах ходил, нидинг. Тысячу раз мог его порешить. Но хорошо хоть, не убил по незнанию! Как бы тогда я понял, что отомстил?

Хотя, сердце б подсказало. Недаром щелкали волчьи клыки в ушах, чуть слышал его речи.

И он не ради забавы искал ссор. Надеялся зарубить по-простому, с тем и избавиться навек. Наверное, все время жрал его страх; опасался – мне известно станет.

Как там сказал Сигурд: по-воровски все сделал, не оставил своего меча?.. Это про Хольма; сомнений нет.

А отчего убил, причина ясная.

Причину прокаркал много зим назад голос седой вёльвы.

Видно, вышло там темное и пакостное дело – раз не решился Красный Волк сразу обсказать его. И сам Сигурд из родных земель не от малой печали к русам подался! А теперь уж не расскажет, как было…

Что за добычу такую они захватили? Чтоб из жадности товарищу в спину железо загнать, да не в открытом бою?!

«Я вижу, как блестят глаза, жадные глаза. Блеск золота в чужих глазах погубил Медведя!»

Да. И это – про него также.

Вобью золото ему в зубы, как будет в моих руках. И сразу убивать не стану. Слишком уж долго ждал.

Но для того надо разбить его людей. Об этом помнил все время. К тому ж, не забыл странные слова Унн – «смерть», «месть» и «бессмертие» для меня означают одно.

Но это неважно было; ведь Унн предрекала славную месть. А мертвые не мстят. Значит, за мной победа.

Мы с Инги разное прикидывали: дождаться, когда он выступит, и выйти ему навстречу; выйти самим и попытаться застигнуть его врасплох; наконец, известить и встретится на каком-либо удобном месте.

Решили последнее сделать. Врасплох его вряд ли теперь застанешь, да ни к чему нам осаждать его двор. Дожидаться – потеряем все преимущества. К тому же, делать так не годится. Будто я его оскорбил.

Известить и встретится было самым лучшим. Место выбрать можно; осмотреться, хорошо разместить силы. Если у него достанет бесстыдства не прийти, тогда уж сам к нему отправлюсь.

Выбор наш пал на Хисаргавл, широкое горное ущелье. Там можно встать на небольшую высоту, и численный перевес врагов сделается не столь важным. Им на нас нападать придется; к тому же, с неудобной позиции. Делить наши без того малые силы для засады не стали. Счет ведь не на сотни идет – на десятки.

Инги предложил его людей обстрелять для начала. Я сказал: «У кого увижу стрелу или копье – не прогневайтесь, отберу; хоть бы и против воли. Вдруг кто-то ненароком угодит в эту скотину?» На том сошлись.

Надо было торопиться; он мог опередить с приготовлениями, нарушить наши замыслы. И мы торопились.

На самом исходе эммануд, первый месяц весны, а мы уже готовы выступать. Я с Ингольфом объездил зимой всех родичей; заколебался и отказал мне в помощи только Эльмод Старый, сын Хёрда. Он был отец мужа Торгерд, что мне доводилась сестрой.

Собрали сто сорок человек. У Хольмстейна с братьями к тому времени имелось что-то около трех сотен. Так сказал Рагнар, Ингольфов дружинник; он тайком побывал у границ Гаулара возле усадьбы Хольмстейна. Я поначалу сам хотел туда разведом съездить, но побоялся не сдержать себя.

Самое время отправлять человека, который скажет Хольму, где я его жду. Вызвались Хрут и Олаф. Отправились они утром; вернулся через четыре ночи один Хрут. Ранен стрелой; конь его в пене тут же на дворе издох. Хрут сказал: «В доме своем убить не решился, а погоню выслал… Он будет на Хисаргавле послезавтра».

 

Рассвет этого дня запомнился мне ясным, безоблачным небом. Мы ночью пришли в ущелье и расположились на восточном склоне. Солнце светить нам будет в спины, а им в глаза – еще неудобство. Явиться они должны с запада.

Спешились для битвы; в ущелье конным не повоюешь.

В небе над нами парил орел. Многие это добрым знаком сочли.

Мы как можно шире встали среди камней. Гремел неподалеку речной поток, и его шум напоминал мне отголосок сражения. Показалось – слышу звон мечей в Вальхалле; то брат и отец рубятся со славными героями. Они смеются, не зная уже ни ран, ни гибели…

Валькирии придут сегодня за многими из нас. Но одного тролли уволокут за ноги в ледяную Хель. Потерпите еще, Хродмар и Хельги! Ждать вам осталось недолго.

Я был спокоен; совершал ведь правое дело. Только Кромм тихо звенел в ножнах. Мой злобный приятель любил, когда я исполняю обеты.

Наконец Инги сказал:

Я слышу их, брат. Впереди голоса.

Да, – ответил я.

И мы стали с ним бок о бок.

 

 

 


Оглавление

19. Часть 19
20. Часть 20
21. Часть 21

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

28.03: Виктор Парнев. К 90-летию М. С. Горбачёва (эссе)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!