HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 г.

Олеся Брютова

Скульд

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 23.11.2007
Оглавление

3. Часть 3
4. Часть 4
5. Часть 5

Часть 4


 

 

 

– Ну, что я могу сказать утешительного? Исследование мозга показало – никаких органических поражений нет. Симптомы указывают на расстройство волевой сферы. Такое часто бывает при депрессии… Да, вообще все указывает на состояние депрессии. Ничего ужасного. Если бы не твои галлюцинации. Скажи, у тебя нет ощущения, что видения кем-то навязаны?

– Нет. Скорее, наоборот. Такое впечатление, будто это мои собственные воспоминания.

– Знаешь, есть во всем этом определенная странность… Общее психическое состояние соответствует началу заболевания. Можно диагностировать развитие депрессивного психоза. Но твои подробные яркие галлюцинации никак с этим не вяжутся. Эдакое даже на параноидном этапе выраженной шизофрении редко увидишь. И содержание образов необычно… А, галлюцинации, без сомнения, ложные. Такое, прости меня, впечатление, что это не галлюцинации вызваны прогрессирующим психозом, а… психоз – галлюцинациями.

Женька, Евгений Игоревич Андреев, сидел напротив меня в белом халате. Повзрослевший, отгородившийся столом с полированной крышкой. На столе лежал раскрытый толстенный фолиант, в котором Андреев рассеяно листал страницы.

Я все пытался разглядеть в широкоплечей белой фигуре того молодого оболтуса, с которым мы лазали по балконам в женскую общагу, пили пиво и обыграли в неравной встрече команду политехнического. Но всякий раз его глаза мешали мне. В глазах сквозила усталость и профессиональная компетентность.

Некоторое время он задумчиво молчал. Потом сказал, не глядя на меня:

– Ты молодец, что все-таки пришел. Я слышал, от тебя жена ушла.

Я не ответил.

За окном была оживленная улица. Люди месили городскую грязь под голыми безжизненными деревьями, и я сразу поежился, представив, как пойду назад, по холодному городу в холодный пустой дом.

– Жень, закурить найдется?

Он сочувственно посмотрел, затем порылся в столе, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Пододвинул пепельницу.

– Можешь прямо здесь, я проветрю потом, – сказал он.

Высек синий огонек, раскурил сигарету и закашлялся. Отвык. Дым плотными потоками устремился в легкие и мозги.

– Она не любила, когда я курил. Ну, вот и бросил, – объяснил через долгую паузу. – Решил никогда больше не начинать. Как ты там сказал? Расстройство волевой сферы?

Он посмотрел внимательно; в глазах блеснула догадка. В то время как приятель по институту соболезновал, врач продолжал анализировать нетипичный случай.

– Ты принимаешь что-нибудь?

– Ну, пью успокоительное. Бессонница мучает.

– Что именно?

Я назвал препарат.

– Дозу не превышаешь?

Посмотрел на него мутными от табака глазами:

– Хочешь сказать, я на колеса подсел? Ну нет, «не дождетесь», как сказал Рабинович. Истинный философ никогда не заменит иллюзорной реальностью реальность объективную. Какой бы паршивой последняя не была… Я и к тебе-то пришел потому, что испугался.

– Чего? – спросил Женя с интересом.

– Да как бы это сказать… Слишком он мне становится симпатичен.

– Кто?

– Тот. Он. Ну, который я. И жизнь его. Она мне начинает нравиться больше, чем моя собственная. В ней есть смысл. Он – живет. И я… начинаю хотеть жить с ним больше, чем с самим собой. Понимаешь?

– Отчасти. Скажи, тебе нравились в детстве приключенческие книги? Про индейцев там, про викингов?

– А разве есть приключенческие книги про викингов?

– Ну, есть наверно. Сейчас, во всяком случае, их должно быть много.

– Возможно. Но в детстве я их не читал. Да и сейчас не читаю.

– Странно. Еще более странно. Значит, приключения не привлекали тебя… Кстати, а откуда ты тогда все это знаешь?

– Что знаю?

– Обычаи, божества, предания. Быт. Имена. Если ты нигде об этом не читал, мозг не смог бы создать такой детализованный образ.

– Ну… Возможно, когда-то слышал об этом. Может, кто рассказывал. Вроде как, наше подсознание всю жизнь накапливает впечатления, и ничто не забывается до конца.

– Возможно. Но очень странно. Слишком необычно. Почему именно эпоха викингов? Можно предположить следующее: ты пытаешься сбежать от реальной жизни в иллюзию…

– Ничего я не пытаюсь, черт возьми!

– Не перебивай. Больные часто отрицают именно истинную причину расстройства.

Я хотел было протестовать, но понял, что он даже на меня не смотрит.

– Допустим, ты пытаешься сбежать. Запускается защитный механизм подсознания. Предположим, твой интеллект не позволяет галлюцинации опуститься до обыденного и рисует яркую вычурную картину. Но почему же тогда подсознание не использует материал, который валяется у него под ногами и лезет в закоулки памяти без всякой видимой причины, погружаясь в иную, малознакомую культуру?!

– Может, чтоб я поверил в эту иллюзию. Ведь я ничего не знаю о том мире и том времени. Есть больше шансов, что подсознанию удастся меня обмануть.

– Логично… И, в то же время, совсем нелогично. Зачем такие дополнительные сложности, зачем?.. Все идет по пути наименьшего сопротивления!

Женька встал и принялся расхаживать по кабинету. Институтский товарищ исчез окончательно, вытесненный озадаченным психотерапевтом с усталыми глазами, которого я совсем не знал.

– А ты не пытался что-нибудь разузнать о нем? – вдруг остановился он посередине.

– О ком? – не понял я.

– О Лейфе Хордмарсоне.

– Хродмарсоне, – автоматически поправил я. А потом до меня дошло. Я поднял голову и изумленно уставился на Женьку.

– Что? Ты считаешь – он мог реально существовать?!

– А почему нет? Возможно, ты где-то слышал это имя. Очень может быть, здесь и кроется ключ к твоим видениям.

– Вот уж от кого, а только не от тебя бы услышать такое. Специалист по психическим болезням советует мне проверить историчность моего бреда! Смешно! Ну, ты даешь.

– Именно потому и советую, что специалист. Если б ты разбирался в психических заболеваниях, сам бы понял, как необычно все то, о чем рассказываешь. Я не так давно практикую, однако уже успел многого навидаться. Поверь, все это очень странно. Другой на моем месте подстрогал бы твои рассказы под стандартный диагноз. Но я так никогда не действую. Картина заболевания не выявляется. Это однозначно. Нельзя объяснить все шизофренией или депрессивным психозом, даже сильно запущенным. А у тебя, повторяю, симптомы начала заболевания. Галлюцинации сюда вообще не вяжутся. Алкоголик-Иван еще куда ни шло, но остальное… Рациональное объяснение может быть только одно, но ты его отверг. Если б оказалось, что ты принимаешь психотропные препараты…

– Нет, – отрезал я.

– Ну, вот видишь. К тому же, твои видения – псевдогаллюцинации, как я уже упомянул.

– Что это значит?

– Они проецируются не вовне, а вовнутрь. Как воспоминания. «Внутреннее зрение». Ну, кроме Ивана, конечно. Вот тебе и целый комплекс странностей. При депрессивном психозе вообще нет галлюцинаций. Если отбросить его как самостоятельное заболевание, то похоже на рекуррентную шизофрению. Только это и не она. При рекуррентной шизофрении галлюцинации, насколько я знаю, тоже отсутствуют... Псевдогаллюцинации наблюдаются при параноидной шизофрении, но там совсем другое течение заболевания.

Галлюцинации вообще – серьезная штука. Если нет никаких химических воздействий извне, не так-то просто заставить мозг увидеть то, чего нет. Тем более, заставить вспомнить то, чего никогда не было, да еще в такой причудливой форме.

Конечно, клиническая картина шизофрении очень разнообразна, но я совсем не собираюсь притягивать за уши твои рассказы и объявлять, будто открыл новую форму!.. «Синдром Андреева»!.. Чушь.

Я качнулся на стуле и принялся за третью сигарету. С непривычки подташнивало; я не обращал внимания.

В кабинете незаметно стемнело; света так никто и не включил. Комната наполнилась дымом, и в сизом облаке Евгений Игоревич Андреев походил на вдохновенного прорицателя.

 

Он показался мне вырезанным из старого темного дерева. Гримасы, которые он строит – обман, движение горячего воздуха и слоистого дыма…

 

Начал понемногу выходить из себя.

– Черт побери. Я пришел сюда вовсе не за тем, чтоб ты меня окончательно запутал. Я хочу, чтоб ты назвал мое состояние и назначил курс лечения.

– «Назвал состояние» – передразнил Андреев с издевкой в голосе. – Да запросто. Я тебе говорю: нашел приступообразно-прогредентную шизофрению. Пятьдесят на пятьдесят, что мой диагноз окажется правильным. Причина шизофрении неизвестна, клинических картин – великое множество. Отправляю с этим диагнозом к нашему психиатру. Тот назначает тебе кучу нейролептиков, ну, там галоперидол, амитриптилин, в итоге ты зарабатываешь нейролептическую депрессию, желтуху и ортостатический коллапс, но симптомы купируются. Лечение будет проводиться в клинике для психов со здоровенными злыми санитарами. О карьере ученого забудь. Хочешь так?

Я отвел глаза.

– Вот и я не хочу. Для нас, врачей, больше, чем для кого бы то ни было, истина дороже всего. Докопаться до нее – наша святая обязанность. Конечно, какому-нибудь там физику проще. Открыл новое явление, назвал его как-нибудь, не вдаваясь в суть происходящего. Да ему и не зачем вдаваться… Нашел нечто, назвал «свет». Описал свойства. А что такое – свет? Назвать необычное явление обычным словом, или обычное новым термином – еще не означает «разобраться».

А мы в первую очередь должны разобраться… Мы работаем с живыми людьми.

Помолчали. Потом я сбил столбик пепла о стеклянный толстый край и вновь посмотрел в потемневшее окно. Сказал:

– Мы живем в мире слов. Слова поработили нас. У маленькой девочки Алисы спросили, идут ли насекомые на зов, когда их зовут стрекозой, мошкой, бабочкой. Она ответила: «Нет». Тогда ей заметили: «Зачем же их так называют?»

Если б ты назвал мое состояние каким-то термином, мне бы стало спокойнее. Глупо, конечно… Но за этим я сюда и шел. Хотел, чтоб ты дал моему состоянию имя.

Женя бессильно развел большими руками.

– Могу пока дать только рекомендации. Не бросай работу. Находись как можно больше среди людей. Знакомься, общайся, развлекайся. Заполни жизнь. Увы – я не могу точно сказать как специалист, что с тобой происходит, но могу понять твое состояние как человек. Пока я вижу в твоих видениях только субъективную угрозу. Их происхождение, конечно, непонятно… Так и что? Сколько в нашей жизни необъяснимого? Ведь с физиологией-то у тебя все в порядке, за это ручаюсь. Анализы в норме, да и томография… Тебе бы не к психиатру, а к психологу сходить, я думаю.

Встал со стула и пожал ему руку. Он снова жалостливо посмотрел, отчего стало совсем противно.

– Хорошо. Так и сделаю.

– Обязательно держи меня в курсе дел. Заметишь что-то странное – немедленно на прием.

– Конечно.

– Подожди-ка.

Андреев выхватил четвертушку бумаги и начертал на ней какие-то слова. Шлепнул печать.

– Вот тебе рецепт. Ничего серьезного. Просто дополнительная помощь нервной системе. Вроде витаминов.

Я поблагодарил его и направился к выходу. Наверное, мне надлежало чувствовать облегчение. Но вместо этого сердце наполнила сосущая тоска.

В дверях услышал голос Евгения:

– И я бы на твоем месте обязательно разузнал, кто такой Лейф. Ну, хотя бы для любопытства.

Что-то пробурчав в ответ, я закрыл за собой дверь и направился по приглушенно освещенному коридору, выложенному кафельной плиткой.

Знал же, нутром чуял – к Андрееву идти бесполезно. Господи, я почти надеялся, что у меня какая-нибудь там опухоль!

Опухоль можно вырезать.

Мрак сгущается вокруг. Под ногами – каша вместо земной тверди, и она, эта каша, затягивает, засасывает меня.

Не на что опереться. Нечего сунуть под нос проклятой Пустоте...

 

О, лучше бы приступообразно-прогредентная шизофрения!

 

 

Я проснулся среди ночи в холодном поту. Мне приснилось море.

 

Никогда не видел моря в реальной жизни. Самое большое количество воды, которое мне доводилось переплывать – запруда возле города. Там я в детстве обкатывал с пацанами плот новейшей конструкции.

Но во сне видел… Море.

Большая вода расстилалась кругом, куда хватало глаз. Гигантские валы поднимались и опускались. Море дышало.

У этой воды не было границ. Она создала иное пространство. Континенты – только острова, омываемые морем. Я знал во сне: наш мир – безбрежная водная гладь под бескрайней синевой небес.

Могучая сила качала кусок дерева под ногами. Вода шутя сомнет и раздавит, как насекомое. Я был целиком в ее власти. Здесь даже огромный сухогруз, с трудом протискивающийся в порт – игрушечный кораблик.

Стихия. Могущественная. Всеобъемлющая.

Море даже не сердится, поднимая меня на гребне волны высотой с двухэтажный дом.

Оно играет.

И я, если у меня в груди сердце мужчины, должен тоже играть с ним. Потому что воевать бесполезно. Так же, как с горной лавиной, как со шквальным ветром, с извержением вулкана.

Надо принять его в себя. Иначе оно просто уничтожит твой дух.

И я – принял.

Несся во сне над пространством воды бесприютным призраком. Ветер пел мне свою вечную песню; я кричал и хохотал, будто безумная морская чайка. Величие картины потрясало.

Увидев море однажды, навсегда понимаешь: либо оно становится твоей жизнью, либо самым великим страхом.

Третьего нет.

Шум в ушах. Голос Моря.

Теперь он будет со мной всегда.

 

Переплывая большую штормовую воду, человек должен уничтожить свой страх. Колебаться нельзя. Сомневаться нельзя.

Страх – это смерть. Море не щадит трусов.

Но если ты победишь свой страх перед ним, то уж не будешь знать его – во веки.

Никогда и нигде.

 

Решил научиться жестокости, коварству, решимости, твердости духа и покорности судьбе? – учись у моря.

Кто поймет – станет великим воином.

 

Вода… Вечная дорога, связывающая воедино далекие страны, чужие народы и племена. Возьми под свою руку морского дракона, собери вернейших людей и проведи по морскому пути. Твердо – в самый жестокий шторм. Прими в свои руки силу весла.

 

И если тебе покорится море – покорится весь мир.

 

Волна. Она яростно накатывается на берег, сокрушая все живое; откатывается, но возвращается вновь.

И с новой волной на берег выскакиваем мы.

Мы несемся вперед, блестя шлемами и обнаженными мечами. Мы – живая сила моря, ожившая волна, такие же безжалостные и неукротимые. Наш крик сливается с шумом прибоя и стуком крови в ушах.

Воплотившаяся стихия.

Да, они бегут перед нами. Изнеженные сухопутные червяки, чьи ноги размякли от ходьбы по твердой земле. Да, они кричат в страхе; хотят скрыться за городскими стенами. Но мы настигаем их.

Мы – духи моря. Мы не ведаем жалости, как и оно.

Топор впивается в мягкую плоть, крушит кости. Я чувствую его лезвие так, будто оно часть меня. Рычание зверя, рокот прибоя вырывается из груди.

Убивать. Еще убивать. Еще!

Вот, мелькает перед глазами обнаженный меч. Щепка, которой не удержать силу волны; ею налилась моя рука. Удар. Меч падает вместе с отрубленной кистью.

Орудуя топором и мечом, иду вперед. Нет препятствий. Нет преград. Они прикрываются щитами, они облачены в доспехи!.. Какие доспехи спасут от ярости моря!

Кровь. Кровь на лице, на руках, на оружии. Кровь пахнет страхом, а чужой страх всегда опьяняет. Голова кружится – еще убивать, еще, еще!

Вокруг – клинки, руки, шлемы, щиты … Чье-то оскаленное лицо. Скоро будешь воронам скалиться! Получи! Топор отбивает встречный удар, защемляет чужой меч. Круговой взмах, костный хруст. Враг обезоружен… мой меч взлетает, рубит наотмашь… теперь и обезглавлен.

А я иду вперед.

Тонко свистит стрела. Попала в меня? Не знаю. Не чувствую. Волна не знает боли.

Вперед, вперед! Сокрушим стены! Сокрушим город!

Лица, перекошенные криком. Стоны, хрипы, звон железа – музыка смерти.

Но еще громче – шум прибоя в ушах.

Вопят дети, кричат женщины... Но рокот моря заглушает все. Море не знает пощады. Оно не различает тех, кому несет гибель. Волна налетает и крушит, оставляя за собой разрушение и смерть.

Разрушение и смерть!

Горят дома. Падают с треском потолочные балки. Визжат горящие заживо люди и животные. Двое защитников передо мной. В их глазах – решимость каменной земли. Но вода сокрушает камень…

Оба падают; мой топор застревает в черепе. Выдернуть?.. Нельзя мешкать – вперед!

Разрушение и смерть.

Шум в ушах. Голос Моря.

Волна налетает на берег и смывает все.

 

 

 


Оглавление

3. Часть 3
4. Часть 4
5. Часть 5
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

07.11: Виталий Семёнов. На разломе (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!