HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 г.

Дмитрий Головин

Пучок – пятачок

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 14.11.2019
Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Часть 3


 

 

 

Осенью, когда на Украине всё туже завязывалось в кровавый узел и окончательно стало ясно, что это надолго, в стране во многих городах объявили митинг против войны. Кирилла пригласили как активного предпринимателя с ярко выраженной гражданской позицией. Пригласил лично Алексей Петрович Клестов. С ним Кирилл познакомился в предпринимательской организации, где Петрович, видимо, состоял давно и пользовался не очень сначала понятным для Кирилла авторитетом. Выступать Петрович не умел, постоянно сбивался с мысли, запинался, заикался. Говорил общие банальности, никогда не называя фамилий, про засилье бюрократии, невозможность взять кредиты, открыть расчётный счёт и зарегистрировать фирму в кратчайшие сроки – всё, бывшее актуальным лет примерно десять назад. Время и условия поменялись, песни Петровича – нет. Казалось, он настойчиво, прерываясь и путаясь на каждом шагу, читает однажды и навсегда заученный текст про нелёгкую долю малого бизнеса, сам при этом мало понимая, зачем он это делает. К тому же декламировал он эту «песнь скорби» с неизменно жалобными нотками, не совсем подходящими его возрасту и статусу. К последующему удивлению Кирилла, Алексей Петрович оказался доктором технических наук, изобретателем, автором пяти научных монографий. Да ещё предпринимателем в сфере высоких технологий, связанных с очисткой сточных вод. Вид он имел самый интеллигентский – небольшой сутулый сухенький очкарик в кепочке, с выглядывавшим из-под неё хвостиком длинных волос. У таких даже некурящие хулиганы всегда закурить спросят.

– Кирилл Александрович, вы это… как бы… выступать, вернее, выступление можете подготовить, ну… на всякий случай? – голос Клестова дрожал и срывался, как у первокурсника. – Вы же, как я понимаю, как бы… не приветствуете это… украинские события… или как?

Кирилл заверил Алексея Петровича, что не приветствует и вообще против подобной захватнической политики родной непутёвой страны.

За две недели до митинга волонтёры (настоящие, не за деньги) по вечерам раздавали на улицах листовки с приглашением к участию. Организаторами выступили остатки демократических партий и независимых общественных организаций, ещё сохранившиеся в городе. Газеты и местное телевидение про митинг усиленно молчали, что для Кирилла было понятно: задача пропаганды – объяснить каждому несогласному, что он один, что его никто не поддерживает и он, в конечном счёте, неправ. А ещё лучше – что все рады присоединению Крыма, войне на Украине, и несогласных с этим решением вообще нет. Сходи к врачу, – твердила пропаганда, – проверься, успокоительных выпей. Ты такой – один, невменяемый. Таких больше нет, а если и есть, то место вам в психиатричке. Сидите со своим протестом по домам, не высовывайтесь. Целее будете.

Человек, как существо биологическое, запрограммирован присоединяться к большинству – ради выживания хотя бы. А когда тебя объявляют меньшинством, по телевизору показывают ликующие толпы, одобряющие действия президента, а твоих сторонников выставляют в карикатурном и ущербном виде – поневоле засомневаешься. И начнёшь молчать. И таиться. И соглашаться – потому что так легче. Начнёшь объяснять самому себе, убаюкивая совесть («освобождаю вас от химеры совести» – вспомнил Кирилл), что захватывать чужие территории по праву сильного – хорошо, что брать чужое – тоже дозволено, что можно нарушать договоры и отказываться от данных тобою слов. У Кирилла к тем, кто отнимает у слабых, было своё отношение, из детства ещё. Он-то с этим справился, а Украина справиться с Россией вряд ли сможет – вынуждена будет терпеть агрессию. Но это Украину изменит. Наверняка изменит. И никогда уже украинцы не будут нам братьями. И никогда Кириллу не увидеть Киев – мать городов русских. Не успел.

В день митинга, в воскресенье, дождя не было – уже хорошо. Площадь огородили барьерами, установили несколько пропускных рамок, и это был редкий случай, когда их применение имело смысл – у многих, ударенных телепропагандой, в голове бомбило, и неизвестно, во что это могло вылиться. Внутри ограждения, немного в стороне от главной сцены, вокруг колонки, из которой «патриотичными» песнями завывал военный хор, кучковались крепенькие мужички в камуфляже и казачьей форме, с явным вызовом изображая из себя «р-русскую силу» «р-русского мира». Над их фуражками и папахами развевались флаги непризнанных республик с Юго-востока Украины. Флагов России и Украины не было. Телекамер не было тоже – ну, подумаешь, митинги по всей стране, подумаешь, кто-то протестует. Это же не повод снимать сюжеты для российских новостей – чай, не события на Украине! Другие участники митинга выглядели растерянно и подавлено – рассыпанные по площади, бродили неприкаянно, тихо переговариваясь. «Настоящие либералы и пацифисты индивидуалисты в большинстве своём, промеж собой договариваются с трудом, каждый имеет своё мнение. Только говно сразу кучкой держится», – неприязненно подумал Кирилл. Видно было – опасаются. Этих, в камуфляже опасаются, полиции, казаков, провокаций каких-нибудь. Кириллу стало мерзко – до чего людей довели: уже выйти, своё мнение высказать становится опасным. Германию 1933 года тут устроили, суки. Он прошёлся по площади, здороваясь со знакомыми, шутил, старательно изображая оптимизм. И готовность к драке. Получалось плохо. Медийных и просто известных персон на площади не было – опасались открыто идти против власти, переживали за свои гонорары, боялись прослыть оппозицией.

Чуть в стороне от сцены Кирилл заметил Клестова, стоящего с организаторами, подошёл к нему поблагодарить за приглашение. Петрович явно обрадовался его появлению:

– О! Рогов! Бизнес с нами! – поприветствовал он Кирилла. От заикания не осталось и следа. Клестов был собран, натянут струной, заряжен весёлой отчаянной злобой, с которой только и делаются хорошие дела. – Пойдём со мной, пожалуйста, – он мягко подхватил Кирилла под локоток, давая понять, что его «пожалуйста» просто дань вежливости, не более того, – прекратим эту псевдопатриотичную вакханалию. Мне твоя поддержка нужна.

Они подошли к носатому, с хищным тонким лицом, майору полиции – видимо, главному, обеспечивающему безопасность участников митинга. Клестов встал напротив майора, вперил взгляд сквозь него куда-то вдаль и произнёс чётко, как в микрофон:

– Господин майор! – тот еле заметно поморщился. – Как организатор, требую прекращения музыкального сопровождения, не согласованного с заявленной темой митинга.

В колонках гремела «Священная война».

– Чем это наши песни не угодили? – ухмыльнулся майор.

– Как не соответствующие тематике мероприятия, – железным органчиком повторил Клестов, игнорируя ментальную ловушку «наши». Оправдывая фамилию, он был похож на мокрого воробушка, что-то возмущённо пищащего сытому ястребу. Ястреб, тяжело вздохнув, медленно повернул клюв к ближайшему полицейскому:

– Тимофеев! За мной! – и направился к группе камуфлированных. Клестов и Кирилл зашагали следом.

– Так, мужики, сворачивайте аппарат. У этих, – майор кивнул на Кирилла с Клестовым, – свои песни будут.

– Что, корёжит от русских песен? – издевательски поддел Кирилла какой-то казачок в кубанке. На Клестова казаки даже не смотрели – жидковат, мелок, да ещё в очках. Как во всех примитивных сообществах, здесь уважали силу и стать – в их представлении Кирилл был главнее.

– От твоей шапочки корёжит. И от наряда твоего, – Кирилл нагло и весело посмотрел казачку в глаза. Не боюсь тебя, ряженый. Я сам – пистолет заряженный. Пальнуть могу.

Казаки неохотно выключили колонку. Майор по настоятельной просьбе Кирилла, во избежание провокаций и беспорядков, временно изъял соединительный шнур – чтоб не включили звуковые помехи посреди митинга. «Устроят нам эротические казацкие пляски с лампасами», – нагнетал Кирилл. Майор посмотрел на него внимательно, будто с сожалением, но ничего не сказал.

– Слышь, патриоты, а сколько вам за выход платят? – спросил Кирилл по возможности нейтрально, подойдя к группке камуфлированных. Они ожидаемо набычились и враждебно замолчали.

– А тебе сколько Госдеп платит? – после продолжительных раздумий среагировал мужик с какой-то хоругвью в руках, дохнув в сторону Кирилла запахом свежего перегара. Тяжело шестерни вращаются у пацанов, да. Не в его обычаях было, но Кирилл не сдержался:

– Откуда в тебе еврейская манера отвечать вопросом на вопрос? Тоже из этих, да?

– Да уж не из твоих, ясное дело! – мужичок тряхнул древком, призывая святого в свидетели. Тот бесстрастно взирал на мирскую суету, благочестиво сложив ручки на груди, с поднятыми вверх двумя тонкими пальчиками.

– А это что, святых угодников в свидетели привели? – не унимался Кирилл, указав на святого. Мужик промолчал. Видно было – злится. Давай, попробуй ударить – я только этого и жду. Кирилл ткнул пальцем в его ременную пряжку:– У тебя на пряжке ещё, поди, Гот мит унс написано? А?

Мужик молчал, только глазами сверкал злобно. Видно было – взъярился, но кто-то из товарищей шепнул ему в ухо успокаивающе. Поняли, что их провоцируют. Кирилл подмигнул:

– Кстати! Хоть вы все в камуфляже, вас всё равно видно, – он хохотнул. Шутку не приняли. Хоругвеносец снова обиженно засопел, раздувая ноздри. Было в его курносом облике что-то поросячье, как у помощника санврача, будто их в одном инкубаторе выращивали, на одних кормах. Мужичка вдруг начало потряхивать, аж хоругвь заколыхалась из стороны в сторону, щёчки окрасились нездоровым румянцем – того гляди, удар хватит. Что и требовалось доказать. Кирилл отошёл, довольный.

– Кирилл! Сможете начать митинг? – к нему подошёл Клестов. Как, оказывается, человек способен собираться в ключевые моменты. Кирилл с каждой минутой уважал его всё больше. – Вам первому дам слово, хорошо?

– Хорошо. Я готовился, – обрадовался Кирилл. Выскажу этим всё в лицо. Задам тон – мы не будем мириться с вашей ложью, подлостью и лицемерием. Разозлю патриотов камуфлированных – чтоб взвыли, чтоб взбесились, чтоб знали. Всё равно при полиции массовой драки не получится, да и какая с либералами драка? Кирилл отдавал себе отчёт, что в реальном бою один казак, даже ряженный, пятерых либералов стоит. Было бы избиение таких, как Клестов. А так – беситесь, суки, что коротки руки.

– Ну, что, готовы? – спросил его Клестов. Интеллигент, всё на «вы». Сам он был сосредоточен, как перед боем. Профиль Петровича стал каким-то хищным, орлиным, взгляд – цепким, ноздри раздувались – по всему видно: готов. Заметно, что пытается справиться с нервами. Красавчик. Не дожидаясь ответа Кирилла, он легко впорхнул на сцену. Его приветствовали одобрительными и возмущёнными криками. Проверил микрофон, без пафоса, почти будничным тоном объявил антивоенный митинг открытым. Голос его немного подрагивал от волнения. Ненадолго включили какую-то незнакомую Кириллу музыку, довольно бодрую. Когда она смолкла, Клестов, уже спокойней, объявил:

– Первым выступит человек, статьи которого вы наверняка читали во многих газетах, предприниматель и наш добрый товарищ – Рогов Кирилл Александрович!

Кирилл поднялся на сцену. Встал перед микрофоном, расставив ноги, как коммунар на расстреле. На него смотрели сотни глаз – одни с приязнью и одобрением, другие – со злобой и ненавистью. Ну, погодите! Кирилл перевёл взгляд выше, к желтеющим вершинам тополей, окружающих площадь:

– Друзья! – он помедлил, – и недруги! Не буду кривить душой, размазывая либеральные слюнки про то, что мы – те, кто против войны и эти, что вырядились в камуфляж и казачью форму – один народ. Да, мы говорим на одном языке. Но движемся мы в разные стороны. Я и мои друзья выступаем против войны, выступаем за жизнь, за будущее мирной и свободной России. Они, наши недруги, выступают за войну, за восстановление мёртвой империи, за смерть. Они тянут Россию в прошлое, в средневековье. Даже одеты мы по-разному, как все заметили. Эй вы, называющие себя патриотами, у меня для вас плохая новость – вы не патриоты, – Кирилл повёл рукой в сторону камуфлированных. Они враждебно зашумели. – Потому что настоящий патриот желает своей стране процветания, мирного неба и счастья всем гражданам, настоящий патриот желает развивать свою страну, строить и возделывать, растить и изобретать, жить в ней, любить, рожать детей. Для развития страны надо учиться, надо быть спокойным и упрямым. А что умеете вы? Только лишь выполнять указания кремлёвского начальства, периодически целуя его в уста, не говорящие по-фламандски? – Кирилл сделал паузу, давая возможность понять и взорваться. Раздался смех, аплодисменты и, робкая поначалу, затем всё более ощутимая волна возмущённых и одобрительных выкриков. Кирилл посмотрел в сторону Клестова – вроде держится, не показывает испуга за слишком вольные речи, микрофон отбирать не собирается. Площадь всё громче ревела – наполовину в поддержку, наполовину негодуя. Раздавался свист, крики «Молодец!» и «П…рас!» вперемешку. Пацифисты явно приободрились. Камуфляж бесился. Полиция напряглась, но пока ничего не предпринимала. Кирилл хищно улыбнулся:

– Я верю, что в России рано или поздно победит здравый смысл. Эта безумная власть, засевшая и окопавшаяся в Кремле, падёт под грузом собственной лжи и некомпетентности. Перед кончиной она заставит всех нас страдать – прежде всего, экономически. Мы все помним, чем закончилась война в Афганистане. Экономические санкции, политическая изоляция России приведут к нашему отставанию и медленному гниению. И теперь у меня плохая новость уже для всех: мы все – даже те, кто против – заплатим за эту войну. Мы уже платим снижением уровня жизни. Платить будут не только безумные патриоты, – он показал пальцами знак кавычек, – которые пойдут воевать за придуманный кремлёвскими политтехнологами «Русский мир» и сложат там свои головы, набитые ватой (хохот, аплодисменты, свист, крики: «Сука!», «Молодец!», «Либераст!»), но заплатим мы все, потому что не бывает развития в стране, которая вместо производства медтехники, роботов и электронных микроскопов клепает танки и самолёты, а роботов, если и готовится изготавливать, то только боевых. Не бывает долгой счастливой жизни в стране воюющей. – Кирилл перевёл дух. Народ слушал внимательно. Казачество играло желваками и шипело от ненависти. Всё получалось, как он хотел.

– Вы спросите, что делать? Как модно говорить – пора ли валить? Ни в коем случае! Делать этого нельзя, потому что если мы уедем, страна достанется вот этому камуфлированному сброду, этим упырям, умеющим только убивать.

Кирилл заметил возмущённое роение среди камуфлированных и обрадовался. Они-то ждали размазывания немощных пацифистских сопелек, а он лупит наотмашь! Больно же! Некоторые из казачков, грозно топорща усы, решительно двинулись в сторону сцены. Пусть попробуют устроить свалку прямо здесь – он покажет, что дзюдо не забывается, и не зря он весит за девяносто. Кирилла накрыла волна возбуждения и восторга: он сказал им в лицо! Глубоко вздохнув, он продолжил:

– Я понимаю – у каждого своя судьба, но, если мы с вами настоящие, а не ряженые, как эти, – он снова показал на казаков, – патриоты – уезжать нельзя. Нельзя отдавать этим, – Кирилл снова указал на камуфлированных, так и стоявших злобной кучей, – свою родину на растерзание. Ей нужны именно вы – умные, умелые, состоявшиеся, ей нужны люди с совестью и мозгами. Нас много, нас больше, чем кажется. Если мы продержимся – Россия выживет. А мы продержимся! Они не пройдут! No pasaran! – Кирилл взметнул вверх руку со сжатым кулаком. Площадь взревела. Он, счастливый и оглушённый, сделал шаг от микрофона. В голове бился пульс, гулко шумело, кончики пальцев покалывало иголочками. Как при двойном суперсете на ноги. Пошатываясь, он уступил место у микрофона Клестову, сошёл со сцены.

Далеко уходить нельзя – казачки угрожающе подтягивались всё ближе, держа древки флагов наперевес, как копья. Полиция тоже не дремала: некоторым из них что-то говорили в ухо, отводили подальше от сцены. Работают, надо же! Кирилл встал возле ступеней, ведущих на сцену, демонстрируя, что его не обойти, что сцена под защитой. Клестов уверенно продолжил митинг.

– Это мы, что ли, упыри, мы, что ли, начальство в жопу целуем?! – с другой стороны ограждения вместе с нетрезвым хоругвеносцем, который теперь был с пустыми руками, стояли трое. Он, видимо, поддал ещё – разило даже отсюда, метров с трёх.

– Ну, вы. Что не так-то?! – Кирилл отмахнулся от него, уткнувшись в телефон. На него сыпались эсэмэски друзей и знакомых – народу понравилось выступление. Хоругвеносца Кирилл всё же держал в боковом поле зрения – мало ли что.

– Пошли, поговорим, как мужчина с мужчиной, – тот был явно на взводе. Его товарищи напряжённо и недобро молчали. Один держал в руках маленькую видеокамеру, направленную на Кирилла.

– Уй ты, смелый какой! – Кирилл оторвался от телефона. – Кроме кулаков-то нет иных аргументов, да? Мозгом не вышел? Ну, иди тогда, разомнись хорошенько. С удовольствием тебе в бубен настучу, пузатик. Но – после митинга.

– Нет, пошли сейчас, если мужик! – план пузатика срывался.

– Не верещи. Сказал – после, значит – после. Кыш, не мешай. – Кирилл повернулся спиной, показывая, что разговор окончен. И что он не боится. Хотя боялся, конечно. Что в их заспиртованный мозг придёт?

Обошлось. Пузатик постоял, поныл и ушёл – вряд ли разминаться, скорее, добавить. После митинга его не было видно.

Так Кирилл стал известным в узких кругах спецслужб и околополитической тусовки.

 

 

 


Оглавление

2. Часть 2
3. Часть 3
4. Часть 4

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.07: Художественный смысл. По проторённой дорожке (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!