...Если кто возвращался домой после адского рабочего дня, тот понимает, что есть рай на земле. Говорить ни о чём не хочется, мышцы гудят как высоковольтные провода, тело в невесомости. Тронь нас – выскочит разряд молнии и сразит наповал. Мы идём спокойно и радостно, но наши лица как бы говорят окружающим: не прикасайтесь, высокое напряжение, убьёт. Не хватает лишь черепа с костями. Может быть, моя буква «Ч» на футболке об этом?
В воздухе разливается нега. Встречаются прохожие: гуляют влюблённые парочки, резвятся подростки, город пробуждается от жары. И когда люди спят? Ещё больше интересно, когда они работают? Иногда кажется, что в нашем городе летом люди вообще не работают, а только отдыхают.
Я хорошо отличаю лица живых от мёртвых, вторые в потоке, в котором мы с Лёвой проводники. «Живые» – лица чужие, не свои, они как будто только что из Эдемского сада – веселятся как ангелы, удивляются жизни как дети, в них неистребимая жажда жить. Свои лица из потока – серые, с погасшими глазами, усталые и разочарованные, циничные, непотребные, словно вырезанные из камня. Трезвые в опьянении и пьяные в трезвости. Наши лица. Свои. Те, другие, – как апостолы в Пятидесятницу, когда на них снизошёл дух святой, и они показались мёртвым «пьяными» – такой эффект зазеркалья. Мне тоже иногда кажется, что человек в радости – это ненормальный человек. Разве можно сегодня быть в радости? Радуются и веселятся сегодня святые – люди, не утратившие способность радоваться. О господи, как я завидую этим детям божьим. Хорошей завистью, белой...
