...После поминок ввалились во двор двое приезжих из ОГПУ с председателем сельсовета Микешкой, да два солдата с винтовками. Стали спрашивать про Ивана: «Где белоказак Михеев Иван Яковлевич 1889 года рождения?». На что тётка Ульяна, старая казачка и сватья Анисьи, с дрожью в голосе им сказала:
– Ты, Микешка, совсем умом тронулся, не видишь, что горе у людей? Тока помянули Ивана, царствие ему небесное. Чего спрашиваешь?!
Один из приезжих, долговязый с папкой в руке, резко оборвал Ульяну:
– Гражданка, вы кто? Жена Михеева? Если нет, то молчите, пока не спросят. Кто Михеева Анисья?
Вдова сидела за столом и нервно тёрла рушником тарелку. Анисья встала:
– Я – Анисья Михеева.
Долговязый резко повернулся на голос. Он увидел женщину лет сорока, среднего роста, с гордой осанкой и дивной красоты. Большие серые глаза и правильные черты лица были столь притягательны, что взгляд было не оторвать. Повисла пауза, долговязый на мгновение забыл о своих полномочиях, но суетливый Микешка, толкнув его в бок, спросил:
– Опись будем делать или так изымем?
Кашлянув, долговязый, дабы скрыть смущение, хриплым голосом ответил:
– Всё по порядку, пиши.
Открыв папку, он зачитал Анисье постановление об изъятии её имущества, так как «она является женой белоказака и врагом рабочего класса и крестьянства». Прочитав всё, он захлопнул папку и уже от себя изрек:
– Счастье его, что подох, а то в Сибири лес бы валил и живьём гнил...
