Записки Ивана Наумова

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за март 2022 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 7 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Когда я к 9 утра пришёл в милицию, дежурил Андрей Стуликов, пожилой, благодушный милиционер. Он недоумённо воззрился на меня, когда я спросил, кто из начальства на месте? Оказалось, начальник НКВД Алексеев у себя в кабинете и повёл меня к нему. Высокий, представительный, перетянутый ремнями и портупеей, тот, внимательно выслушав, задал несколько вопросов.

– Несмотря на смягчающие обстоятельства, я вынужден вас задержать, – встав с места, сказал он.

– Я для этого и пришёл, – ответил я и тоже встал.

Пока Алексеев меня допрашивал, добрячок Стуликов сменился. В КПЗ (камера предварительного заключения) меня повёл кривоногий Варфоломей Аганин, с которым у меня были старые счёты. Родом он был из Новодомосейкино, в своё время активно участвовал в нашем раскулачивании. Когда трёхлетняя Даша валялась у его ног, со слезами умоляя не выгонять нас из дома, он был неумолим в своём бессердечии. Кулаки мои невольно сжались, когда я с негодованием вспомнил об этом. Чувствуя мою неприязнь, Варфоломей грубо обыскал меня, перерыл вещи, отнял деньги. Зная про его алчность, я потребовал у него расписку. Через длинный коридор он отвёл меня в КПЗ, открыл замок, втолкнул в дверь. Я очутился в обители бесправия, где был полумрак. Когда глаза привыкли к темноте, на нарах я увидел сидящего по-азиатски Акима Бектяшина, обратившегося ко мне с вопросом:

– Здорово, Наумов, ты сам пришёл или тебя привели? – А потом сказал, обращаясь к Феофану: – Вот, человек моложе, а умнее оказался, обдуманно поступил, мы же дождались, когда Аганин приволокёт нас сюда.

Расспрашивая о подробностях путешествия, Феофан и Аким удивились, какое большое расстояние мы преодолели пешком.

В камере я познакомился Лёвой и Васей Размаевыми из Сергушкино. Косые на правый глаз, оба они ушли с военного завода за продуктами домой, где их арестовал участковый милиционер. По разговору я понял, что Василий – грамотный. С нами в КПЗ ещё сидел Василий Буравов из Новоборискино, пожилой, худой мужичок с сиповатым, тонким голосом.

Под вечер нас вывели оправиться и подышать свежим воздухом на тихий, сонный милицейский двор. Аганин, небольшого роста, но довольно упитанный, нас сопровождал. Ему, видимо, не терпелось показать мне свою власть над заключёнными – открыв беззубый рот, где торчали обломанные корешки, он резко крикнул Бектяшину, чтобы тот сложил руки назад. Но Аким и не думал выполнять его распоряжение. Я, бросив язвительно-снисходительный взгляд на злобное вспотевшее лицо Аганина, разговорился с Васей Размаевым, с бывшим секретарём Сергушинского сельсовета. Жена у него кладовщица, живут они, по его словам, хорошо. О себе я сказал, что из раскулаченных, семья большая, живём не важно. Когда нас снова заперли в камеру, Вася поинтересовался, знаю ли я Аганина, кем он был до войны?

– Лодырем был, кем же ещё? – ответил я – голос мой прозвучал с враждебной недоброжелательностью. – Нужник и то лень было ему сколотить, ходил по нужде в бурьян за сараем. А когда организовали колхоз, принял активное участие в раскулачивании. Сумел поживиться и отличиться перед властями. Чистил всех подряд, не разбираясь, зажиточен человек, середняк или бедняк. Раз неугоден, то кулак! Как активиста, назначили заместителем председателя сельсовета – участвовал в растаскивании колхозного добра. Потом был председателем колхоза в Пронькино, около Бугуруслана, где, видимо, переусердствовал в раскулачивании и присвоении чужой собственности. Через три месяца его осудили на 10 лет и погнали строить Беломорканал, откуда вернулся, не досидев положенный срок, со сломанными рёбрами. Там же оставил несколько пальцев и все зубы. Председателем хотел устроиться в своём колхозе – не получилось, не выбрало общее собрание. Затесался бригадиром. Но и хозяином бригады не удалось остаться. Колхозники забастовали, выгнали с позором с должности за грубость, лень и бесхозяйственность. Рядовым колхозником не пожелал быть. Теперь в милицию затесался на тёплое местечко.

На следующий день, после прогулки, к нам вышел начальник милиции Акшумов, с слегка приплюснутым носом, малограмотный мордвин из города Абдулино. Начал он свою «плодотворную» деятельность конюхом в милиции, потом его «возвели» в милиционеры, где он сумел отличиться, а через несколько лет угодил в начальники. Поздоровавшись с нами, он предложил выехать с сотрудниками на покос.

– Кормить буду хорошо, – пообещал он. – Пшеничный хлеб буду давать без нормы. А если сносно поработаете, то добуду и мясо.

Я немного подумал и сказал, что согласен косить, чем сидеть в этой конуре. Буравов, Вася и Лёва Размаевы тоже дали согласие. Начальник милиции принёс 5 кос и велел к завтрашнему дню наладить их и пробить. Кроме меня и Буравова, никто не умел ни насаживать, ни пробивать косы. Мы с ним насадили все косы, и я пробил их. Ручки у кос были разных размеров, но я знал толк в косах и на это не обратил внимания – выбрал небольшую, лёгонькую. Когда стал пробивать, убедился, что она жёсткая, значит, будет и острая. Лёва Размаев же выхватил самую большую. В тот же день нам истопили баню, и все мы помылись. Потом Вася Размаев декламировал нам анекдоты Зощенко, которые в то время были записаны на патефонные пластинки, – все от души хохотали.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в марте 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: