Всё плохо, и это есть обычность

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за июль 2022 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 4 минуты | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

Непризнанность в мире учёных позволяет мне не бояться за свой авторитет и делать рискованные суждения (а кто не рискует, тот не пьёт шампанское). Одно из таких рискованных следующее: людям пишущим художественные произведения легко нравится у других то, что написано в таком же духе.

А бывают тонкие отличия одного духа от другого даже при одинаковом крайне плохом отношении к действительности. Революционер и ницшеанец, маньерист и обычный (консервативный) романтик очень плохо к действительности относятся. Революционер – наивный оптимист, думает, что можно эту плохую действительность завтра исправить силой или убеждением. Ницшеанец – сверхпессимист, личным «выходом» считающий бегство в принципиально недостижимое метафизическое иномирие. Маньерист – сверхисторический оптимист, верящий в благое сверхбудущее. Обычный романтик простой пессимист, бегущий в прекрасный свой внутренний мир.

Так вот мне кажется, что художнику, вдохновляемому одним из перечисленных типов идеалов, естественно нравится другой художник тогда, когда тот выражает такой же тип идеала, что и у него самого.

У меня получилось, что Дмитирй Зуев маньерист. А ему нравится рассказ Дениса Антимонова «Ретроспектива» (2017). Это заставило меня рассказ прочесть и прикинуть, что и он маньеристский.

Всё плохо в действительности для всех 4-х вышеперечисленных типов идеалов. Но полная безнадёжность только маньериста что-то изменить в краткосрочной, исторической и внеисторической перспективе, только прибегание к сверхистории, – вместо немедленного действия революционера, вместо успокоения в красоте внутреннего мира романтика и вместо мистики ницшеанца, – придаёт повествованию как бы приятие сегодняшнего ужаса.

Для этого как бы приятия, что сделал Антимонов?

Во-первых, всё поместил в воспоминание. Дал заглавие рассказу «Ретроспектива». (Пусть вам не кажется, что красивое, заимствованное из латинского слово намекает на красоту внутренней жизни. Нет, оно взято за ауру древности, неволнительности.)

Для того же – некое эпическое начало:

«Начну с того, что…».

Но главное, всё подано с точки зрения низменного персонажа, «я»-повествователя. Всё. Абсолютно. Тем самым благому, возвышенному не дано никакого просвета на надежду быть, стать, проникнуть. Остаётся только сверхбудущее.

А на негативную оценку изображённого работает большая концентрация плохого. Поездка – на похороны совершенно незнакомого человека, на плохом автомобиле, по плохой дороге, попадание к морально или психически плохим людям. Совокупившись (через отодвинутые трусы), «я» и Римма разговаривают:

«– Паш, а когда у тебя в последний раз была девушка? – резко прервавшись, поинтересовалась Римма.

– Ну где-то с год назад. А ты когда последний раз трахалась?

– Фу! Не трахалась, а сексом занималась. На той неделе, после дискотеки».

За другое совокупление он от подсмотревшего и ревнующего дауна Андрюшки – брата Риммы – получил вилами в лодыжку.

И всё «я»-повествователем принимается:

«…он прошил мне лодыжку вилами. Я не обиделся. Меня залатали бинтом и отправили в путь».

Конец оборван, предполагая продолжение жизни такого же качества:

«Отъезжая от дома я взглянул в зеркало заднего вида и увидел Римму и Андрюшку. Римма улыбалась, как всегда, с огромной радостью. Андрюшка помахал мне рукой, а потом показал средний палец».

Будет плохая дорога, поломка машины, ругня с матерью, безработица…

Ни просвета…

 

 

Хорошо, а есть след подсознательного идеала? Что-то странное, неожиданное, недопонятное? – Вот эта точка... [👉 читать далее...]

 

 

31 мая 2020 г.

 

 

 

Автор и ведущий

рубрики «Художественный смысл» –

Соломон Воложин

 

 

 

[Конец ознакомительного фрагмента]

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в июле 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: