Борис Федотов. Москва, которую он любил

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2026:

 

На чтение потребуется 8 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Художник Борис Федотов много лет иллюстрировал книги для издательства «Молодая гвардия». Его рисунки сопровождали романы Валентина Пикуля, Юлиана Семёнова, сборники фантастики и поэзии. При этом всю жизнь он писал акварели – для себя, не стремясь показывать их публике. Как вспоминала его жена, он просто не мог не писать. Одна из искусствоведов назвала его «тихим художником». Сегодня его работы позволяют увидеть Москву второй половины XX века – с её переулками, дворами, старыми домами и особенным настроением.

 

 

Мастерская на Никитской

 

С Борисом Федотовым мы были знакомы много лет. Дружили семьями, наши дети росли вместе, и заботы о них мы нередко делили между собой. Помню, как Борис лихо мчал на своих «жигулях» по утренней Москве целую компанию полусонных отпрысков. Маршрут заканчивался где-то в центре, неподалёку от его мастерской на Никитской. Туда же после школы попадали дети, если их некому было забрать домой.

Мастерская была важной частью Бориной жизни. Здесь он трудился над книжными иллюстрациями, здесь же рождались его акварели. Работу в издательстве он совмещал с собственным творчеством, которому отдавал всё свободное время. Как вспоминает его вдова, он просто не мог не писать.

Борис Алексеевич Федотов родился в Москве в 1931 году. Окончил Московский полиграфический институт, занимался промышленным дизайном и книжной графикой. Многие годы сотрудничал с издательством «Молодая гвардия».

В каталоге Российской государственной библиотеки сохранились десятки книг с его иллюстрациями. Среди них – «Из тупика» Валентина Пикуля, «Псевдоним» Юлиана Семёнова, «Секретный фарватер» Леонида Платова, «Нептунова арфа» Андрея Балабухи. Он оформлял историческую прозу, фантастику, поэтические сборники, детские книги.

Книжная графика была его профессией. Здесь требовалось умение несколькими штрихами передать характер героя, найти точную деталь, выстроить композицию. А за пределами издательских заказов у Федотова была своя, никем не заданная тема – город, в котором он родился и прожил всю жизнь.

 

 
Вид на Рождественский монастырь с бульвара. 1986 год. Художник Борис Федотов. Акварель

 

 

Москва в дождь и солнце

 

«У Федотова другая стезя, другое кредо, и чтобы наполнить лист образами, ему совсем необязательно куда-то очень далеко ехать, всё прекрасное и необычное он видит там, где живёт», – писал художник и писатель Дмитрий Ефремов в очерке, посвящённом творчеству Бориса Федотова.

В Москве его привлекали не столько парадные ансамбли, сколько знакомые с детства улицы, переулки, старые дворы. Арбат, Сретенка, Китай-город, Бульварное кольцо. За несколько десятилетий художник создал своеобразную акварельную летопись столицы. Здесь соседствуют старые кварталы и новостройки, узнаваемые городские пейзажи и уголки, которые сегодня уже трудно отыскать.

Одна из таких работ совершенно неожиданно стала иллюстрацией к моей книге «Кто вы, Люсьен Оливье? Подлинная история человека и его салата».

Для главы «"Эрмитаж" после Оливье» мне требовалось изображение знаменитого здания на очередном рубеже эпох. Дореволюционных фотографий ресторана сохранилось немало. Есть снимки первых советских десятилетий, достаточно и современных. А вот фотографий 1970–1980-х годов, когда здесь располагалось издательство «Высшая школа», оказалось на удивление мало.

Это был совсем другой «Эрмитаж». Без башенки, утративший часть своего прежнего облика. Таким, словно усечённым, он простоял многие годы. Именно этот период мне хотелось показать читателю.

После долгих поисков подходящая фотография нашлась в архиве одного из центральных музеев. Чёрно-белый снимок полностью отвечал задаче. Однако названная музеем стоимость права на публикацию оказалась настолько непомерной, что прозвучала почти как оскорбление. Пришлось отказаться.

Выход нашёлся совершенно случайно. На только что созданном персональном сайте Бориса Федотова я увидела знакомое голубое здание, утратившее часть декора и знаменитую башенку. Борис не назвал акварель его именем. Но это был тот самый «Эрмитаж». В те годы мало кто помнил, что здесь когда-то находился прославленный ресторан. Для москвичей это было прежде всего издательство «Высшая школа». На акварели главным героем оставался Цветной бульвар последних десятилетий XX века, а к бывшему «Эрмитажу» вела перспектива улицы.

Получилось даже лучше, чем с архивной фотографией. В книге появилась не просто иллюстрация нужного времени, а акварель моего друга, художника Бориса Федотова. Она идеально подошла для шмуцтитула главы «"Эрмитаж" после Оливье» и позволила показать читателю здание таким, каким его видели москвичи несколько десятилетий назад.

 

Вид Цветного бульвара к Трубной площади. 1980–1990 годы. Художник Борис Федотов. Акварель

 

 

Художник, который не мог не писать

 

«Откуда такое умение практически набело, без карандашного наброска точно организовывать пространство и заполнять его цветом?» – задаётся вопросом художник и писатель Дмитрий Ефремов, посвятивший творчеству Бориса Федотова большой очерк.

Акварель не прощает ошибок. Неудачный мазок трудно исправить, не нарушив прозрачности красок. Федотов же уверенно работал без предварительного рисунка, сразу выстраивая композицию и наполняя её цветом.

«Ещё одна удивительная сторона творчества Бориса Федотова – состояние. Это как бы застывшее на бумаге время: года, суток и даже эпохи», – отмечает Ефремов.

Особенно удавались художнику почти неуловимые состояния природы. Приближение дождя, прозрачность утреннего воздуха, движение света по листве. Ефремов отдельно отмечает, как мастерски Федотов передавал характер деревьев: кряжистость дуба, нежность ивы, величественность корабельной сосны.

При этом художник не ограничивался пейзажами. В его наследии сотни акварелей и графических листов, среди которых портреты, городские зарисовки, изображения кораблей и яхт. Особое место занимали женские портреты, в том числе его жены Виктории.

«Борис писал всегда и везде. Ему достаточно было любого клочка бумаги, чтобы начать работу. Он просто не мог не писать», – вспоминает Виктория Федотова.

 

Два парусника на Волге. 1994 год. Художник Борис Федотов. Акварель

 

 

Волга. Вторая любовь. А может, первая

 

В семнадцать лет Борис ушёл на флот по комсомольскому набору. Пять лет морской службы, судя по всему, определили многое в его дальнейшей жизни. Потом были Московский полиграфический институт, работа в издательстве, семья, мастерская на Никитской. Но с большой водой Борис так и не расстался. Малой – Волгу никак не назовёшь.

Волга занимает в его творчестве едва ли не столько же места, сколько Москва. Это целый мир, запечатлённый на сотнях акварельных листов. Речные просторы, берега, деревни, пристани, лодки и корабли. Времена года, погода, свет – всё меняется, неизменной остаётся великая русская река.

Особенно часто Федотов обращался к окрестностям Богунина. Здесь, на волжском берегу, стоит загородный дом, построенный им самим по собственному проекту из невозможно дефицитного в советское время лиственничного бруса. Строить Борис умел не хуже, чем писать акварели. И масштабы его замыслов домашним строительством не ограничивались.

Однажды он взялся за настоящую яхту. Не за модель, не за красивый рисунок будущего судна. Борис сам спроектировал яхту, на небольшой судостроительной верфи он контролировал изготовление каждого узла и сборку яхты до спуска её на воду.

Мне всегда казалось, что в этой истории весь Борис. Художник, который не довольствовался изображением желаемого. Ему непременно нужно было воплотить замысел в жизнь.

На построенной им яхте он отправился в плавание по Клязьминскому водохранилищу вместе с сыном Сашей. Сохранились фотографии этого путешествия. К сожалению, для Бориса на его собственной яхте оно оказалось единственным.

Его волжские акварели – многолетний разговор с полноводной рекой, которую он хорошо знал и бесконечно любил. Здесь Федотову не требовались ни знаменитые виды, ни эффектные сюжеты. Достаточно было оказаться на берегу с бумагой и красками.

Москва и Волга. Два огромных мира Бориса Федотова. Один был связан с его повседневной жизнью, другой – с мечтой о свободе и дальних странствиях. Оба остались в его работах.

 

Художник Борис Федотов с сыном Александром в путешествии на яхте по Клязьминскому водохранилищу

 

 

Москва возвращается

 

Борис Федотов ушёл из жизни в 2003 году. После него остались сотни акварелей, графических листов, книжных иллюстраций. На созданном семьёй персональном сайте сегодня представлены 222 работы. И это лишь часть его наследия.

При этом за всю жизнь у Бориса Федотова не было ни одной персональной выставки. Он не искал признания, не стремился попасть в художественные каталоги, не заботился о том, чтобы его имя стало известным. Просто работал. День за днём, год за годом.

«Тихим художником» назвала Бориса Федотова Татьяна Метакса, заслуженный работник культуры России, советник генерального директора Государственного музея Востока. Пожалуй, точнее не скажешь.

Был талант. Были любимые улицы, дома, переулки, к которым он возвращался с этюдником. Был город, менявшийся у него на глазах, и желание сохранить его на бумаге.

Теперь у Москвы появилась возможность посмотреть на себя глазами Бориса Федотова. Увидеть, какой она была полвека назад, узнать исчезнувшие дома, прежние очертания улиц, знакомые с детства уголки.

В галерее фонда «Московское время» открылась выставка «Москва, которую мы любим», представляющая акварели Бориса Федотова. Для художника, который при жизни ни разу не выставлялся, это запоздалое признание. Спустя 23 года после его смерти десятки написанных им московских бульваров, набережных, улиц и переулков обретают зрителей. Город, который Борис Федотов так любил и десятилетиями сохранял на бумаге, наконец может увидеть себя его глазами.

 

Выставка акварелей Бориса Федотова «Москва, которую мы любим!». Фонд «Московское время». 8 октября 2026 года

 

 

20.10.2026

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: