Экрам

От автора

Экра́м Меликов (1947–2016) – русский поэт советского периода. Мои стилизации под его сонеты с вступительной статьёй опубликованы здесь же, в НЛ. Данные сонеты – не «под него», а о самом Экраме (его все называли по имени, буду и здесь так). Про него же написано стихотворение «Старый поэт» (из цикла «Цепные сонеты»). Оно по тематике идеально подошло бы к данной трилогии, но здесь сонеты «обычной», итальянской формы. Эта строфа была излюблена Экрамом даже больше, чем мной.

Первый сонет – биографический.

Во втором сонете речь идёт о сочетании у Экрама чёткой формы сонета (у него их 1/6 всех сохранившихся стихов) с «хулиганистостью», резкостью содержания, выпадов. Второе замечали все, а первую особенность – да почти никто (ну а больше всего запоминали его демонстративную прямолинейность и резкость в общении, это уж каждый дурак замечал сразу, и это осталось единственным, что глупцы запомнили).

«Классикума трубы» из того же стихотворения – выражение классика сонета И. Анненского, ратовавшего за строгость формы. (Самому Экраму больше всего в этой трилогии понравился именно этот сонет, потому как об этой его черте никто не говорил, и он, возможно, уже не надеялся на это.)

Третий сонет – описание реального случая, который мне довелось наблюдать на одном литсобрании. Такое делается со многими мастерами. В данном случае было особенно противно от того, что содержание стихов Экрама начали «причёсывать» ещё при жизни автора. И такое, значит, бывает...

I

Бакинец. Вправду. То есть коренной.

Поэт. В миру – экскурсовод музея.

Не любит тех, что ищут рифмы, прея.

Стишки кропаешь? Обойди верстой.

 

В сонете – как акула под водой.

Не нажил ни гроша, строку лелея.

Ругает дурь. Отнюдь не за спиной.

И давит мир его – давить умея.

 

Озлоблен – да. Ведь графоманов – рать.

Нет, сильно ошибаетесь. Не спился.

Не пишет уж давно – как нет Союза.

 

В союз писателей – хоть долго тщился –

Со скрипом приняли. Нетрудно их понять:

Поэт везде, для всех – одна обуза.

II

Казался ты и яростным, и грубым –

Наглец, похабник, злобен, как Зоил;

Но ты расслышал классикума трубы,

В горниле их сонеты отточил.

 

Ты искажать их формы не любил –

Тебе нападки злобные не любы,

Когда закон строфы идёт на убыль;

Гнев без размера строгого – не мил.

 

Они, Экрам, того не разгадали,

Не замечая кованые формы

В как будто хулиганистых стихах.

 

Нет, не нашлось такого. И в печали

Ты вышел к нам, сметя приличья нормы,

И – с хулиганистой усмешкой на устах.

III

Как двое паскуд, разомлевши, читали

Экрама (о боженьке раз обронил

Случайно он слово) – «Он богу кадил! –

Вопила паскуда, – и он не из стали,

 

Сломали, вернули из проклятой дали!

Он стар, бунтовать не осталося сил;

Ему, как и нам, райский закуток мил,

Страшится, как мы, оказаться в опале!

 

Отрадно узреть – престарелого льва,

Как нас, устрашила об аде молва.

Удары судьбы ему выю склонили,

 

Он понял, что дерзость всегда не у дел!»

От ненависти задыхаясь, смотрел:

Поэта при жизни они хоронили.

 

 

 

Конец

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2023 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: