20 километров по прямой

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2023:

 

На чтение потребуется 2 часа 20 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Геннадий Николаевич, менеджер «Премьер-Паласа», оказался благообразного вида мужчиной в светлой блузе-безрукавке с отложным воротничком, лет около тридцати, то есть, фактически моим ровесником. Бодрым шагом он вышел к воротам, дальше которых меня не пустил неразговорчивый охранник, и с радостной улыбкой протянул для пожатия руку.

– Добро пожаловать! Проходите, проходите! Мы всегда рады любым гостям, всегда для них открыты, даже если они настроены к нам критически. Вы обратили внимание, что со стороны пляжа у нас просто калитка, и никакой при ней охраны.

– Но на ней, если не ошибаюсь, магнитный кодовый замок, – заметил я.

– Ну да, конечно, мы вынуждены соблюдать определённую безопасность. Время-то сейчас какое, сами знаете…

Приглашающим жестом он указал мне дорогу и повёл вглубь территории. Она была такого размера, что на ней поместился бы иной дачный посёлок. Здесь царили чистота, красота и продуманная обустроенность. Из построек были только трёхэтажный гостиничный корпус в колониально-британском стиле и с десяток бунгало под рыжими черепичным крышами. Всё остальное пространство – зелёные подстриженные лужайки, бассейн с голубоватой, явно не из залива взятой водой, спортивные площадки, беседки, качели, батуты и прочие милые радости для респектабельной публики. Малолюдье в курортный сезон, на которое я обратил внимание в прошлый раз, и сейчас меня удивило. Ребёнок и взрослый мужчина плескались в бассейне; мужчина и женщина, оба в тёмных очках, загорали в шезлонгах; двое мальчиков лет двенадцати играли через сетку в бадминтон; пожилая пара вышла из беседки и неспешно, медленно брела куда-то… Больше никого увидеть мне не удалось. Людей из обслуги в расчёт я не брал, их можно было отличить по голубым спецовкам.

Приостановившись, Геннадий Николаевич отдал по телефону какое-то распоряжение, а меня пригласил жестом войти в ближайшую беседку. Закончив разговор, вошёл вслед за мною и расположился напротив. Нас разделял изящный круглый столик, в центре которого стояла ваза с настурциями. На столик он положил бывшую при нём тонкую серую папочку.

– Вот так и живём, – обводя рукою нутро беседки и указывая наружу, сказал он, в качестве, очевидно, предисловия к разговору. – Стараемся во всём держать марку, а, главное, нашим гостям угождать. Да… Но у вас ко мне другой вопрос, так ведь?

– Да у меня, собственно, не к вам, а к другим людям вопрос, к тем, кому я писал.

– Так может, я смогу ответить?

– Ну, ответьте. Каким образом номер моего телефона и моё имя оказались в вашем распоряжении? Я писал главе администрации района, а вовсе не вам. Это должностное лицо обязано было провести проверку и дать мне по результатам проверки ответ. Вместо этого со мною связываетесь вы и приглашаете меня в гости. Вы не видите здесь странности?

– Ах, вон что… – он понимающе кивнул и с охотой начал объяснять. – Это просто так совпало. Администрация обязательно вам ответит. Всё будет строго по закону. Но у них срок ответа – месяц, а я связался с вами через неделю. Вам от этого разве хуже? Сейчас я вам объясню то же самое, что вам ответит администрация. Дело в том, что эту площадку можно уже считать узаконенной. Мы возвели её совершенно легально. Вот, взгляните…

Он достал из папочки бумагу, положил на столик и придвинул ко мне. Это была заявка руководства ООО «Премьер-Палас» на согласование установки на прибрежной полосе временного сооружения, деревянной ограждённой платформы для проведения праздничных и торжественных мероприятий. Здесь же был профессионально сделанный эскиз той самой голубой площадки у воды со всеми её техническими параметрами. Я рассматривал документ, а он со снисходительным интересом следил и ожидал моей реакции.

– Ну, что ж, – выдал я ему реакцию, – вижу, что это заявка. Но это именно заявка. Всего лишь заявка. Она может быть удовлетворена, а может быть и отклонена. Кроме того, по дате подачи я вижу, что она подана всего лишь позавчера, то есть, уже после моего заявления в администрацию. Из этого следует, что на сегодня ваше сооружение является незаконным.

– Вот вы какой! – словно бы удивляясь, воскликнул он. – Очень принципиальный вы человек. Да неужели вы думаете, что районная администрация откажет нам в таком пустяке?

– Она обязана вам именно отказать.

– Да ничего она не обязана, ничего!

Разговор наш был прерван появившимся в беседке пареньком в белой поварской тужурке. Он нёс на подносе большой пузатый керамический чайник с розочками на боку, глубокую тарелку с набором печенья и две чашки на блюдцах с мельхиоровыми ложечками.

– Я распорядился, чтобы разговор был более непринуждённым. Надеюсь, вы не сочтёте это мелким актом подкупа.

– Что поделаешь, придётся чаю выпить, даже если это будет мелким актом, как вы там сказали…

– И чудесно, пейте на здоровье. Будет нужно, добавки попросим.

Чай был хорош, а печенье явно не из дешёвых, рассыпчатое и ароматное. Я с удовольствием выпил подряд две чашки, печенье поедал одно за другим, не стесняясь. Геннадий Николаевич налил и себе полчашки, но не отхлебнул из неё ни глотка. Он терпеливо ожидал продолжения нашего разговора.

– Мне вот что непонятно, – сказал я, допив вторую чашку. – Вы так уверены, что администрация утвердит вашу заявку, а между тем этого не может быть. Прибрежная часть у воды – зона общего пользования, на ней ничего нельзя возводить, ни постоянного, ни временного. Вы совершили явное нарушение, и при этом так спокойны за будущее вашей площадки.

– Да, действительно, мы спокойны. Под тем или иным обоснованием, я уверен, нашу площадку нам утвердят.

– Я, кажется, начинаю вас понимать. Вас знают, вы на хорошем счету, вы нужны там, и вы бываете кому-то из администрации полезны. Что-нибудь в этом роде?

– Ну вот, видите, вы же взрослый человек, вы всё понимаете. Каждое лето кто-нибудь из администрации или из членов их семей непременно у нас отдыхают. Совершенно легально и совершенно законно, без малейшей коррупционной составляющей. Я скажу больше: даже сейчас, в эти дни, у нас есть гости из… ну, словом, из той сферы, где принимают решения. Площадка эта хороша тем, что она у воды, с видом на панораму залива, это создаёт особую атмосферу для свадеб, для танцев, для юбилейных торжеств. Кстати, и вам никто не запрещает пользоваться ею. Пожалуйста, приходите с друзьями, с подругами, танцуйте под свою музыку, веселитесь. Видите, я с вами откровенен, не хочу неясностей. Но ещё больше не хочу лишних беспокойств и нам, и… ну, тем, кому вы написали свою жалобу.

– Вообще-то это называется не жалобой, а сигналом о нарушениях.

– Да неважно, как называется. Важно не поднимать по этому поводу бесполезного шума. Вы хоть знаете, во сколько нам обошлось строительство этой площадки? В очень немалую сумму, уверяю вас, в очень немалую.

– В этом я не сомневаюсь, она сделана на совесть, из хорошего материала. На площадку вашу я вряд ли приду с друзьями, у меня другие представления об отдыхе, она скорее для вашего контингента подходит.

– Вот именно. Так мы будем дружить или будем дальше ссориться?

– Помилуйте, какая ссора? Я просто шёл по берегу, увидел нарушение и сигнализировал о нём властям. Дальше уже будет, как власть решит.

– Вот и чудесно! Вот и договорились. Как решит власть, так и будет. А к вам у меня предложение. Только не примите это, опять же, за подкуп, или как это у юристов называется… Одним словом, почему бы вам не отдохнуть у нас? Условия, как видите, достойные. Один из домиков со всеми удобствами на неделю… Как вам это?

– Неужели бесплатно?

– К сожалению, нет, права на это я не имею. Но!.. Цена будет дружественная, как говорят в таких случаях. Прямо скажу, символическая.

– Примерно, как у этих уважаемых ваших гостей, которые решения принимают?

Он даже рассмеялся, он, видимо уже был уверен, что всё кончилось благополучно.

– Ну, так или примерно так, не будем уточнять. Всё будет законно и при этом приятно.

– Да, вижу, что за согласование со стороны администрации района можно не волноваться. А вдруг районная прокуратура будет другого мнения? А если будет такого же, то вдруг городская прокуратура её поправит?.. Тут уже дружественной ценой не отделаться.

У него изменилось лицо, и сразу изменился даже голос.

– А вы… вы что, и в прокуратуру подавали заявление?

– Разумеется, подавал. Одновременно, и того же содержания, и снимки прилагал. Я, конечно, заснял вначале вашу площадку, чтобы нагляднее всё представить. Очень сожалею.

Он молчал, глядя перед собою. Больше он ни разу мне не улыбнулся, и говорил теперь другим, строгим голосом.

– Значит, вы совершили ошибку. Успеха вам это не даст, а дело нам осложнит. Сказали, что сожалеете? Я тоже сожалею, что пригласил вас. Такие гости нам не подходят.

– Не беспокойтесь, я всё равно не принял бы ваше предложение. Оно мне без надобности. Даже при самой-самой дружественной цене. Спасибо за чай, я, пожалуй, пойду.

‒ Вы всё же обдумайте ситуацию. Прокуратура тоже не всё решает, имейте в виду.

‒ Я это имею в виду. Я реалист по жизни. Представляю всё конкретно.

‒ Ну, вот и подумайте.

‒ Я обязательно подумаю.

И я действительно намеревался подумать над тем, как продолжить это непростое, как теперь стало понятно, дело и в конце концов добиться своего. Он не провожал меня до ворот, лишь указал направление, чтобы я не плутал среди домиков и спортивных площадок.

Должно быть, я сильно его огорчил, потому что слышал, уходя, как он сердитым громким голосом выговаривал одному из работников: «Я тебе говорил, что наутро штормовое предупреждение, до двадцати трёх метров в секунду! Почему не снимаете тент? Порвёт или унесёт, будешь лично платить. И зонты, и шезлонги к вечеру чтобы сложены были!..»

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2023 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: