20 километров по прямой

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2023:

 

На чтение потребуется 2 часа 20 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Из лесочка за оградой послышались отрывистые характерные хлопки, похожие на выстрелы с глушителем. Понятно – Вадим Вадимович из коттеджа номер четыре недавно приехал из города и развлекается, оттачивает своё стрелковое мастерство. Что ж, пойду, пожалуй, к нему, он меня приглашал, ему нравится стрелять на пару с кем-то, демонстрировать свою меткость и обучать новичка. Он оборудовал в лесочке что-то вроде своего личного стрельбища или тира и, когда приезжает, непременно устраивает тренировку. «Чтобы глаз не притупился, а рука не ослабела, нужно стрелять не реже двух раз в неделю», – объяснил мне он. В городе он тоже стреляет, ходит на тренировки в какой-то частный тир, но там тренируется из огнестрела, а здесь – из баллончиковой пневматики. Огнестрел здесь не годится, можно под статью легко попасть, да и шум будет такой, что всех вокруг поставит на уши. Стрелять из пневматики здесь даже приятно в окружении деревьев и кустов, но приятность эта только летом, зимой снега по колено и рукам морозно. К тому же пневматика, как он объяснял, не любит низкой наружной температуры, газ в баллончике на холоде теряет силу, снижается начальная скорость пули. А вот летом в лесу для стрельбы то что надо.

Я вышел из калитки с табличкой «Частное владение», обогнул нашу ограду, хрустя по валежнику, прошёл сквозь разросшийся ельник и окликнул Вадима Вадимовича издалека, чтобы не сбить ему прицельность, если он будет нажимать на курок, когда я подойду.

– А-а, сосед… – отозвался он. – Вот, хорошо, давай на пару постреляем и посоревнуемся.

– Где же мне с вами соревноваться, вы мастер, а я так, вроде зеваки.

– Не прибедняйся, стреляешь ты неплохо.

– Так это благодаря вам, до вас-то я и в руках не держал…

– Давай-давай, вон, выбирай оружие…

Поодаль на перевёрнутом картонном коробе, накрытом доской, был разложен его арсенал, пять в этот раз пневматических пистолетов и ещё один держал он в руке, а на самом деле их у него куда больше. Все они уже были мне знакомы, хозяин со знанием дела рассказывал мне о них во время прошлых стрельб.

В руке у Вадима Вадимовича был «Кольт-Питон», длинноствольный револьвер с барабаном на восемь свинцовых пулек, ствол у него нарезной. Остальные сегодняшние пистолеты были гладкоствольными, они стреляли стальными омеднёнными шариками. И у шариков, и у пулек были свои достоинства и недостатки. Пулька летела точнее и дальше, но консервную банку не пробивала, плющилась и падала рядом, шарик же пробивал и консервную банку, и два слоя оргалита, и даже трёхмиллиметровую фанеру, но уступал пульке из нарезного ствола в дальности полёта и в точности.

Я постоял в раздумье, выбирая между «Береттой-84» и пистолетом «Макаров» образца 1946 года. Конечно, это были только копии «Беретты» и «Макарова», внутри у них всё по-другому, но копии неотличимые. Из чувства патриотизма я выбрал «Макарова». Убедился, что баллончик с газом вставлен и проколот, вынул обойму, зарядил её пятнадцатью шариками и пошёл к мишеням.

Вадим Вадимович соорудил себе замечательный тир. Между двумя деревьями он укрепил на высоте человеческого роста перекладину вроде жерди, к ней подвесил в ряд десяток жестяных банок из-под консервов и малярной краски. Стрелять он начинал справа налево. Когда он попадал в банку, она лязгала, дёргалась и раскачивалась на подвеске. Пока поражённая банка раскачивалась, стрелок целился в следующую; поразив её, переходил дальше. К тому времени как он добирался до последней банки, первые банки уже переставали раскачиваться, можно было начинать стрельбу с начала. Все банки были изрядно помяты свинцовыми пульками и продырявлены стальными шариками.

Я поразил одну за другой три первые банки, а по четвёртой промахнулся. По правилам, промахнулся – бей по той же ещё и ещё раз, пока не попадёшь. Я и второй раз промахнулся по той банке, а на третий раз всё же попал, да так точно, что банка взлетела, замоталась на подвеске и задела соседнюю неподвижную банку, заставив раскачиваться и её.

Вадим Вадимович стоял в стороне и наблюдал за мною с поощрительной улыбкой. Ему было чуть больше пятидесяти, он был моложав и подтянут, в чёрных ладных джинсах и облегающей чёрной майке, коротко стрижен, и при этом он был совершенно седым. Фактурой он походил на какого-нибудь отставного спецназовца или актёра из боевика на характерных ролях. Чем он занимался прежде и чем занимается нынче, я не имел понятия. Может быть, бизнесом, а может быть, и рэкетом, но только на самом высоком уровне. У него была жена-блондинка лет тридцати и две милейшие малолетние дочурки, явно поздние его дети. Приезжал он на дорогущей длинной «Тойоте» вишнёвого цвета. В других пяти коттеджах тоже проживали только женщины с детьми, а мужья их приезжали в пятницу на выходные.

Пока я палил по банкам, у него зазвонил телефон. Он вынул его из заднего кармана джинсов и ответил: «Да, слушаю тебя», – но затем вдруг заговорил по-английски. Наверняка он надеялся, что английского я не знаю, и я его действительно не знаю, но кое-какие фразы понять в состоянии. Я расслышал среди прочего «…Возможно и так… Большой самостоятельности ему давать не следует… Что это значит?.. Он что, возомнил себя реальным, действительным бизнесменом?.. Напомни ему, что это всего лишь прикрытие… Через посредников, конечно… В конце концов отзывай под благовидным предлогом…». В завершение разговора он сказал уже по-русски: «Хорошо, удачи вам. Передай мой привет и всяческие пожелания. Завтра утром я буду на работе, там поговорим подробнее. Пока!». Ведя этот разговор, он время от времени посматривал в мою сторону, а я делал вид, что увлечён только стрельбой.

После меня стрелять принялся он, бил по банкам из своего любимого длинноствольного кольта. Этот «Кольт-Питон» в оригинале оружие сверхубойное, Вадим Вадимович говорил, что из него можно с полусотни метров завалить антилопу. Где он нашёл в наших краях антилоп и при чём вообще здесь они, он не пояснил. «Кольт-Питон» был раньше очень уважаем в профессиональных кругах, о нём есть даже фильм, он так и называется «Полицейский «Кольт-Питон». Фильм тот французский, и там из «кольта» палит Ив Монтан, играющий хорошего комиссара полиции, борющегося с бандитами и с плохим комиссаром, который боролся с бандитами плохо. Ив Монтан стрелял там и с одной руки, и с обеих, и с колена, и даже лёжа. Скажу по совести, петь французские шансоны у Монтана получалось лучше, чем изображать полицейского комиссара, пусть даже хорошего. Вадим Вадимович тоже стрелял разными способами с расстояния в пятнадцать метров, в то время как мне позволял стрелять с десяти. При мне он ещё ни разу не промахнулся из «кольта» по банкам.

– Как идёт научная работа? – спросил он, когда мы отстрелялись.

– С тяжело больным о его болезни лучше не говорить, – отшутился я.

– Терпение и труд всё перетрут. Торопиться тебе, насколько я понимаю, некуда?..

Он впервые обратился ко мне на «ты», и правильно, конечно, сделал. Человек вдвое старше меня и с положением не чета моему. С материальным, например, положением. Уж ему-то с семьёй наверняка никакой спонсор не оплачивал здешний отдых.

– Торопиться мне действительно некуда, вот я и не тороплюсь. Настолько уже не тороплюсь, что начинаю думать: а надо ли это мне? Похоже, зря я ввязался.

– Ну-у, это проявление малодушия. Нет, нет, друг мой, назвался груздем – полезай куда следует. Учёная степень никому ещё жить не мешала. Она как знак качества: не дурак перед вами, имейте в виду. Куда бы ты ни пришёл, какой бы работой ни занялся, у тебя есть корочки, не то что у других. Везде будешь в лучшем положении. Да хоть дворником устроишься, начальник твой будет гордиться и всем показывать: во, глядите, у меня дворником кандидат наук работает! И приплачивать тебе ещё будет. А?..

– Ну, разве что дворником… Если дворником, вы меня убедили, обещаю подумать.

– В таком случае отметим твоё новое назначение.

Он нагнулся к сумке, в которой приносил сюда свой пневматический арсенал, вынул из неё и протянул мне банку пива. Такую же достал себе и лихо, ногтем, вскрыл её, отчего банка издала вначале «чпок», а потом зашипела. Пиво было взято из холодильника, сейчас оно слегка уже согрелось, но по-прежнему было прохладным. На поляне, среди елей и сосен, прохладное крепкое пиво «Охота» пьётся с необыкновенным удовольствием.

Когда мы шли уже по нашей территории и поравнялись с моим коттеджем под номером семь, он остановился, поставил сумку на траву, расстегнул её и достал «Беретту».

– Вот что, молодой сосед, кандидат в кандидаты наук… Я здесь бываю нечасто, наездами, а ты постоянный, так что… Получи оружие в личное пользование, развлекайся, тренируйся без меня когда захочешь. Развивай меткость глаза и твёрдость руки. Бери, бери, не сомневайся. Я в тебе не сомневаюсь, ты парень с головой, пугать прохожих на шоссе не пойдёшь. Все правила обращения я тебе говорил. И вот ещё пяток баллончиков и банка с шариками. Когда кончатся, купишь на вокзале, там в торговом комплексе есть спортивно-рыболовный магазинчик…

Удивлённый и обрадованный, я принял «Беретту» и боезапас к ней, долго бормотал благодарности и уверения, что обращаться с оружием буду ответственно. По правде говоря, я больше был бы рад «Макарову», но и «Беретта» была прелесть. Она была тёмно-стального цвета, изящной благородной формы, рукоять её хорошо лежала в ладони. Это было когда-то любимое оружие Джеймса Бонда, как о том сказано в фильме о нём. Только радоваться можно было такому сюрпризу от моего продвинутого соседа. И ещё мне запали в память слова Вадима Вадимовича о необходимости начать-таки работу над «десертом», как называлось это в нашем кругу. Начать, конечно, надо. Начав, неплохо было бы ещё и закончить.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2023 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: