Cocotau

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за июнь 2022 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 5 часов 40 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

А потом Бабаля не послушалась Деда и сходила на день рождения к закадычной подруге, где было «весело и премило» и где только в самом конце один столетник – контрабас заявил, что давно ему так хорошо не было, а он, дурачок, из-за температуры еще идти не хотел.

Дальнейшее по нынешним временам имело предсказуемой продолжение: три слегли дома, четыре в ковидном госпитале с кислородными масками, три, в том числе наша Бабаля, на ИВЛ.

Те, что были на домашнем излечении, попробовали было звонить, чтобы поддержать Деда, но он так шуганул их: «Кыш, сухощелки!» – что они разбежались, а мы с ним запили.

– Я ж не алкаш из ЖЭКа в одиночку напиваться. Иди, Филька, сюда, вспоминать будем!

«Филька» – потому что я настаивал, чтобы меня называли моим полным именем, данным самой фрейлиной Елизаветой Федоровной, – Феликс. (Сюсювного Кокошу придумали сестры Волобуевы в первый же день, как я попал к ним в руки, с того и повелось). На языке профессора имя мое, конечно, обкаталось, и стал я просто Филькой. В добром расположении духа я отзывался на него, но иногда был неуступчив и категоричен: Феликс я, Феликс.

– Колом, соколом, малой пташечкой? – разливая водку, по обыкновению приговаривал профессор и, махнув свою рюмку, пододвигал к себе мою.

Он пил, я закусывал. Наконец он спохватывался и тоже тыкал вилкой в сальцо, в маринованный огурчик или белый гриб. Снова пил и раз за разом подсыпал мне добрую жменю бельгийской зерновой смеси Prestige Versele – Laga. Да, «давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенную, нагнетенную и переполненную отсыплют вам в лоно ваше: ибо какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».

– Не унывай! – в пылу собственных размышлений бросал ему я.

И он восхищался:

– Ты человек!

Золотые слова да вовремя сказаны.

– Уныние – грех! – добавлял он и снова принимался разливать.

Хм, еще бы не грех. Вы в ответе за тех, кого приручаете. В дикой природе, чтобы быть сытым да гладким, я искал бы семена и фрукты, зеленую траву, злаки и орехи. В домашних условиях я целиком завишу от вашего настроения и здоровья. Только Prestig делает мой рацион разнообразным и вкусным, а меня довольным жизнью и неколебимым в моих убеждениях.

Потом в дверях неизбежно возникал Болек и, окинув нас глазом, произносил:

– Через полчаса не разойдетесь – маме буду звонить.

Мама, повторюсь, – это профессорова дочь, писатель, и потому целый день она дома и слоняется из угла в угол, вынашивает замыслы, а как надоест, идет готовить горячее и наводить идеальный порядок. Но сегодня она на ярмарке non/fiction.

Профессор делает вид, что пугается, прикладывает руку к груди, картинно р-р-р-рычит, а когда мы снова остаемся tetе-a-tetе, подмигивает мне и разливает снова.

– Дед, – через несколько минут появляется в дверях семилетний Лёлек, – ты знаешь, какой сегодня праздник?

– Откуда?! У вас каждый раз то день улыбки от кота, то ...

– Сегодня во всем мире отмечают День путешественника во времени.

– Ты предлагаешь мне выпить за этих пиратов?!

– Я предлагаю тебе сыграть в игру: «Какая эпоха подходит тебе больше всего». Ответь на пять вопросов, и я тебе скажу…

– Кисельная я девица или шальная императрица? Я и так тебе скажу: «Сороковые, роковые, а мы веселые такие!». Матушка моя двадцать первого июня погостить к тетке в Москву из Киева поехала, а-то ведь мог и не родиться.

Но Дед видит нетерпение внука и внезапно быстро соглашается: задавай свои вопросы.

– Как бы ты хотел проводить свободное время: а) играть на музыкальных инструментах? б) заниматься верховой ездой? в) коротать вечер за романом о любви на даче и пить чай с вареньем? д) заниматься творчеством или г) просто отдыхать дома?

– В), конечно, – отвечает Дед, – пить водку с вареньем за романом о любви.

И подмигивает мне.

– Второе. Как должны быть распределены обязанности в семье: а) ты за равноправие б) женщина занимается домом и бытом, а мужчина работает в) быть настоящей леди – это и так настоящая работа…

И тут я вижу, как лицо Деда враз вспотело. Он стремительно прикладывает к нему салфетку, и она мгновенно становится мокрой. Губы его кривятся, а из горла вырывается сдавленный стон.

– Ну, Дед! – строго увещевает его Лёлик, – не балуйся!

Дед тянется за другой салфеткой и снова крепко-накрепко вытирает глаза.

– …а остальным пусть занимаются мужчины.

– Вот мне этот, про бледи, – взяв себя в руки, перебивает его Дед.

– Там еще два варианта.

– Не-не, я выбрал, буду бледи.

В дверях появляется Болик. Он слушает и пощипывает жиденькие свои черные усики. Потом наливает из термоса в кружку кипяток с настоянным шиповником и ставит ее перед Дедом: пей. А недопитую бутылку уносит в комнату.

– Третий.

– А сколько всего?

– Сказал же – пять.

Дед вздыхает.

– От какой вещи ты точно не готов отказаться? Телефон, личный дневник, книга, украшение-талисман, среди материальных вещей такой нет.

– А телефон с интернетом?

Лёлик пожимает плечами – как же иначе!

Ну, да, соглашается Дед, по-вашему – никак.

– Тогда его, телефон, бледям буду звонить.

– Идеальный outfit – это…

– Переведи, – требует Дед.

– Ну, это как look, внешний вид, только без макияжа и прически.

Дед кивает.

– а) Легкое платье и босоножки б) платье из бархата в) юбка и красивая блуза г) самое женственное и нарядное платье, какое только найдется д) а я больше джинсы люблю.

– Не-е, – мотает головой Дед, – мне к бледям ехать, а за рулем в джинсах яйц…, ой, квадратные станут. Давай юбку, вот эту, как у шотландцев, для мужиков.

– Килт?

– Ну, я и говорю. Блузку можно пропустить.

Он прихлебывает шиповник.

– Пятое. Какое оно, свидание мечты? А) Где-нибудь на природе б) на балу в) ужин дома г) совместная поездка на выходные д) любовная серенада под моим окном.

– Пожрать и на боковую.

– Значит, ужин дома.

– Ну, чо получилось?

– Девятнадцатый век, – читает Лёлек итог. – Ты бы не отказался какое-то время пожить жизнью героев русской классики девятнадцатого века.

– Так это если бы знать, что Нюрой Карениной родишься, а ну как Неточкой Незвановой или того хуже – Софико Мармеладзе. Нет уж, ну его, этот девятнадцатый век. Ты, Лёлик, иди-ка лучше сюда.

Мальчишка подходит к Деду и сразу без приглашения забирается к нему на колени.

– Ты, братишка, вот что. Я тут выпил маленько, а сейчас спать пойду. Так ты уж мамке ничего не рассказывай, не огорчай ее… А я потихоньку начну исправляться.

– Обещаешь? – тихо и строго спрашивает Лёлик.

– Ну, ты же знаешь – моё слово крепче гороха.

– Тогда ладно, Дед. Будь по-твоему. Чисти зубы и ложись спать.

– Зубы – это святое, – соглашается Дед и уходит в ванную.

А когда возвращается, снова садится напротив меня и говорит:

– Знаешь, брат, как я с ней познакомился?

– Как? – машинально повторяю за ним я.

Вообще-то я хотел спросить, с кем, но так уж вырвалось.

– А я знал, что ты меня сразу поймешь. Ты настоящий!

И он даже причмокнул.

– Вот, послушай. Я же лыжник заядлый был. На полдня уходил, и не в какой-нибудь там парк культуры с кольцом вокруг песочницы – в лес! А в тот раз накануне снегопад прошел. Кругом белым-бело. Елки в чепцах, палки в чепчиках, калина-малина в пряже. Тишина, покой, только серо-синее небо подпирают такие же дымы из дальних заводских труб.

Вдруг шшух-шшух, а следом из-за поворота на лыжню вылетает она, Снегурочка. Румяная, ресницы в инее, губки-вишенки, и всё на ней, как на манекене в ГУМе: шаровары, ковбойка, капор вязаный, только рукавицы мне сразу не понравились, во-о-о-т такие, и кроме большого пальца еще указательный, на курок нажимать.

Это что у нас за рукавицы такие? – думаю. Что за стрелок у нее такой?

И я этот вопрос на первом же свидании, когда провожал ее, ребром поставил.

А оказалось, нет никакого бойца, а есть расторопная тетка-завхоз при складе армейской амуниции. У меня от желудка отлегло – ладно, пусть, рукавицы и вправду теплущие.

– Дед, пойдем спать, – снова появился Лёлек, – а-то мамка скоро вернется, а ты и сам тепленький.

– Пойдем, внучок, пойдем.

Дед встал.

– Молоток, друг мой Филька. Умеешь и смолчать и выслушать, не то что эти, сойки-чирикалки: держись, крепись, точно у меня понос или того хуже простатит. Мне душу выговорить, облегчить надо. А ты не суеслов, нет, мужик что надо! Но пасаран!

Он положил тяжелую свою мохнатую лапу на плечико Лёлика, и они отправились к нему в комнату в конце коридора.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в июне 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: