Знак Эдмунда Спенсера

Если кто-то сегодня меня спросит, почему я проявил не просто читательский, а своеобразный творческий интерес к «Сонетам» Шекспира – он не получит от меня вразумительного ответа: я попросту не знаю, отчего в первой половине 2012 года почти ежедневно проделывал эту работу. Хотел было написать «работу по переводам», но подумал, что это не совсем точно, скорее, совсем не точно: труд этот не был переводческим и быть не мог таковым в том глубоком профессиональном смысле, который мы вкладываем в понятие литературного перевода.

Поэтому сразу прошу читателя не относиться к моим русским текстам сонетов как переведённой основе английского варианта.

Скажу больше: в процессе работы у меня возникало чувство, что русский текст сонетов мне диктуется. Я понимаю всю несерьёзность такого заявления, но странное неудовлетворение неточной фразы, не того слова постоянно возникало, заставляя меня искать иные формы выражения смысла. Мне думается, именно поэтому в такой короткий срок (практически за три месяца) работа в основном была завершена.

Очередной сонет, случайно выбранный, как бы мною просто прочитывался (под диктовку) и по-русски записывался как основа. Через день-другой заставлял возвращаться к себе, требуя стилистической правки или смыслового уточнения.

До окончания завершения отношений с конкретным сонетом я не пытался сравнивать полученный мною вариант с классическими и самиздатовскими переводами. Когда же интуитивно приходил к заключению, что сонет прочитан до конца – заглядывал в фактуру иных переводчиков, то удивляясь некоторому совпадению, то улыбаясь абсолютному расхождению.

Проделав работу с полусотней сонетов, неожиданно возникло подозрение (конечно, несерьёзное), что первоначальный авторский вариант сонетов в конце XVI начале XVII веков был написан на русском языке, а впоследствии сонеты перевели на английский. «Глупость!» – сказал я себе. По мере дальнейшей работы подозрение стало переходить в осмысленное убеждение. Не правда ли, мысль не вполне нормальная для разумного человека? Поэтому оставим досужие размышления на этот счёт и отнесём этот пассаж о мистическом к фантастическому изыску, некой игре болезненного воображения. Так или иначе, но предчувствие связи сонетов Шекспира с русским (кириллицей) языком осталось.

Лучше обратимся к неопровержимому трагическому историческому факту, предвосхитившему становление отношений Англии и России.