Наследник проклятого трона

Lənətlənmiş taxtın varisi

Heir of the cursed throne

Прошло несколько дней. Благодаря помощи искусных врачей рана Закии перестала кровоточить. Утруджа одарила ее своими лучшими платьями и красивыми золотыми безделушками, но отлично понимала, что никакие подарки не вернут Закии ее отрубленный палец.

– Закия, как только ты выздоровеешь, я выдам тебя замуж за хорошего юношу. Велю построить для вас уютный домик и дам за тобой отличное приданое. Вот увидишь, ты будешь счастливой. И ни в чем не видеть нужды, пока я жива.

Эти слова прекрасной музыкой вливались в уши Закии.

– О моя госпожа, я не желаю и думать о разлуке с вами! – мурлыкала она в ответ, и не лгала.

Во дворце Ашинаса из-за предстоящей свадьбы царила настоящая суматоха. Но Утруджу все это словно совсем не беспокоило и не волновало. Она казалось спокойной, как будто бы не она, а кто-то другой должен был спустя три дня надеть свадебный наряд и отправиться в дом мужа. Только каждый раз, когда девушка слышала цоканье копыт, то тотчас вздрагивала всем телом и резко бледнела. И если в это время она что-то говорила, то останавливалась на полуслове и теряла нить речи. И днем и ночью ее сторожили неприметной тенью евнухи, следя за каждым ее шагом, за каждым словом. Но ночи все же принадлежали ей. Она не спала до утра и сидела у окна, с трепетом вглядываясь в безучастную темноту.

– Приди же, любимый! Поторопись, молю тебя! Услышь мой зов! Я жду тебя! Умираю, сохну, гибну! И лишь надежда и вера в сердце моем в то, что ты успеешь, что ты придешь и спасешь меня, не дает мне наложить на себя руки. Жизнь вдали от тебя не имеет смысла, без тебя мне не мил этот мир. Где же ты?!

В предпоследнюю ночь перед свадьбой Утруджи конюху Рафи удалось достичь войска, которым командовал Абу Садж Дивдад, когда оно остановилось на привал. Он отдал заветное письмо в руки Дивдаду. Много позже Рафи рассказал Закии обо всем, что там произошло.

– Несколько дней и ночей, проведенных мной в пути, совершенно выбили меня из сил. Но я добился своей цели и добрался до армии халифа. Конь подо мной хрипел и шатался от усталости, но я был неумолим, – бахвалился самодовольно Рафи. – Еле-еле мы с ним дотащились до первого костра, вокруг которого сидели несколько воинов. И один из них согласился провести меня к шатру Абуль Саджа. Но не так скоро. Вначале мне даже слова не дали сказать. Когда я, словно помешанный, завопил во все горло, без остановки произнося имя Абуль Саджа, то гвардейцы-тюрки хотели заколоть меня своими пиками. Уж слишком им не понравился мой потрепанный вид и горластая глотка. Пришлось им целый час втолковывать, что я посланец, и мне как можно скорее нужно передать самому господину Саджу лично в руки одно письмо. Но солдаты лишь насмехались над моим грязным видом и осыпали насмешками, пока один из молодых гвардейцев не сжалился надо мной и не велел мне подождать, а сам ушел куда-то.

Через некоторе время он вернулся и сказал, что военачальник ждет меня. Я зашел вместе с этим добрым солдатом в один большой шатер. Там я увидел высокого, стройного юношу в богатом воинском облачении. Скрестив ноги, он сидел на ковре и ужинал в обществе других знатных воинов. Я поклонился. Молодой мукаддам мельком взглянул на меня и спросил, кто я и зачем пожаловал. В ответ я поклонился еще раз и протянул ему письмо госпожи Утруджи. Не мог же я при всех назвать ее имя. Абуль Садж удивился, я это понял по его глазам. Но, видимо, он посчитал меня немым, и, не теряя времени, открыл письмо и принялся за чтение. По мере того как он читал, выражение его до этих пор безмятежного лица резко переменилось. Молодой господин взволнованным голосом обратился к своим товарищам с такими словами:

– Мне нужно срочно вернуться в Самарру. Приказываю вам действовать вместо меня. Я вернусь, как только смогу.

– О Абуль Садж, ты не имеешь права бросить войско на произвол судьбы! – воскликнул гневно один из военачальников. – Тебя назначили командующим, и твой уход плохо отразится на духе войска!

Но Дивдад схватил свой меч и, не дослушав до конца обращенных к нему справедливых увещеваний, выбежал наружу.

В мгновение ока он взлетел на седло своего скакуна и был таков. А я остался дурак дураком стоять посреди шатра. Рассерженные не на шутку подчиненные Абуль Саджа набросились на меня с расспросами, и мне снова пришлось прикинуться немым. Обиженный, злой и голодный, как волк, я отправился обратно по той же проклятой дороге, по которой и пришел, да только уже без своей лошади. Бедняга от изнеможения испустила дух. Мне пришлось тащиться обратно в Самарру пешком. Слава всемогущему Аллаху за то, что он внял моим молитвам и не оставил в беде. По дороге я встретил один караван, возвращавшийся из далеких стран в Самарру. Заплатив солидную сумму предводителю, я примкнул к ним и без приключений добрался до города. А остальное ты знаешь лучше меня.