Наследник проклятого трона

 

Lənətlənmiş taxtın varisi

 

Heir of the cursed throne

 

 

 

 

Дочь Мазйяра

 

 

Горы Табаристана отличались непроходимыми дорогами, крутыми излучинами и сетями троп и тропинок, способными легко обмануть всех чужаков и завести в опасное ущелье или глухой тупик. Поэтому Абдулла ибн Тахир прибегнул к помощи табаристанцев-маулей, чьи богатства и земли были отобраны царем Мазйяром. Эти люди пылали ненавистью и готовы были принять смерть и мучения, но любым путем отомстить царю Табаристана за смерть своих родных и близких. Они притворялись странствующими нищими, слепцами, простыми крестьянами и непрестанно рыскали по тем местам, где по их слухам мог находиться царь. Именно от их внимания и не ускользнула одна особенная привычка младшей дочери царя Мазйяра, юной Нэхиды.

Один раз в месяц царевна в сопровождении большой свиты выезжала на прогулку за пределы крепостных стен табаристанской столицы Амула.

Девушка была чрезвычайно рада возможности очутиться на лоне природы. Несколько дней ей пришлось сидеть в четырех стенах. Ведь женщины и девушки-зороастрийки во время каждомесячных женских недомоганий не имели права находиться среди людей, гулять, смотреть на небо и солнце!

Нэхида не носила во время месячных, как остальные зороастрийки, ветхой одежды, и не проводила дни, сидя на каменной скамейке. Правда в подобные «черные» дни ей приходилось отказываться от ношения красивых платьев и браслетов и страдать от скуки в дальних покоях отцовского дворца, где небесный свет скрывался за темными, плотными занавесями. Ох, совсем не по нраву это было капризной, избалованной и своевольной принцессе. Ведь и на небо и на солнце она тоже не смела глядеть, и к алтарю со священным огнем не подходила близко, боясь получить кару от богов. Единственное, что ей оставалось и доставляло хоть какое-то удовольствие, было слушание сказок старой рабыни Хэршид. Юной царевне было тринадцать лет. Она уже носила священный пояс «кушти».

Перед тем как отправиться на утреннюю прогулку Нэхида посетила священный храм огней и после обряда очищения пригубила несколько глотков хаомы. Чудодейственный напиток приятно вскружил ей голову и наполнил тело волшебной хмельной радостью. И когда во время прогулки в лесу из-за деревьев выскочили странные люди на лошадях и стремительно врезались в толпу ее служанок и вооруженных рабов, она не испугалась, а удивилась.

Нападавших было человек десять, а воинов, охранявших принцессу, в три раза больше. Но это не помешало одному из разбойников подлететь на полном скаку к носилкам царевны и, сминая под копытами своего коня визжавших юных рабынь и растерявшуюся охрану, с непостижимой ловкостью схватить дочь царя за длинные косы, перекинуть ее как куль через седло, и быть таковым. Взревели, словно раненные звери, воины Нэхиды, испустили истошные вопли ее служанки, но было уже поздно.

Из леса выбежали еще несколько человек из числа разбойников. В руках они держали луки и принялись осыпать свиту царевны дождем смертоносных стрел.

Царь Мазйяр охотился, когда ему пришла весть о похищении дочери. Он пришел в дикое бешенство. Не раздумывая ни минуты, он ринулся на ее поиски. Но и похититель его дочери не терял времени даром и мчался к границе Табаристана с молниеносной быстротой. Все его товарищи погибли, стараясь не позволить свите царской дочери пуститься за ним в погоню. Через два фарсаха пути он достиг подножия одной горы. Там в заранее условленном месте его ожидали люди Абдуллаха ибн Тахира.

– Хвала тебе, о бесстрашный Гияс! Поистине, ты смельчак, каких свет еще не видывал! – воскликнул один из них, дружески похлопав его по плечу.

Гияс в ответ слабо улыбнулся. Лицо его было совершенно бледно, но глаза горели некой мрачной решимостью.

– На наживку и зверь прибежит, – усмехаясь процедил другой, окидывая бесцеремонным и жадным взглядом принцессу Нэхиду.

Девушка была без сознания. Мужчины расстелили на земле мешок и грубо запихнули в него бесчувственное тело юной принцессы

– Поспешим, а не то сами превратимся в наживку!

И с этими словами они принялись подниматься в горы. Когда драгоценный груз бросили к ногам ал-Гасана ибн Мусаба, младшего дяди правителя Абдуллаха ибн Тахира, то он воздел руки к небу и радостно воскликнул:

– Наконец-то Всемогущий Аллах смилостивился надо мной!

Он хлопнул в ладоши и, призвав рабов, деловито проговорил, тихонько подтолкнув ногой обутой в кожаные сандалии край грубого мешка:

– Откройте его!

Нэхида жадно вдохнула раскрытым ртом свежий воздух и обвела гневным, ненавидящим взором незнакомых людей, обступивших ее со всех сторон.

– Кем бы вы ни были, запомните, − облизнув языком сухие губы, гордо выкрикнула она, − мой отец придет и растопчет вас, как ползучих, гадких змей!

Темнокудрый, богато одетый молодой мужчина с красивой, ухоженной бородкой и с миндалевидным вырезом черных глаз, а то был ибн Мусаб, хмуро улыбнулся:

– О, красавица! Поверь, мы будем с нетерпением ждать прихода твоего отца! Этот нечестивец гяур заплатит полностью за каждого мусульманина, убитого по его приказу.

И тут взор полководца упал на скромный нитяный пояс, обвивавший талию девушки.

– Надо же, – воскликнул он с великим презрением, – передо мной юная многобожница! Увы, в гареме халифа ты больше не сможешь поклоняться своим мерзким статуям и упиваться колдовскими зельями! – и с этими словами Ал-Гасан ибн Мусаб сорвал с принцессы Нэхид ее священный пояс кушти^[90].

Девушка закричала истошным голосом и, бросившись на ибн Мусаба, подобно дикой, разъяренной кошке, мгновенно расцарапала ему лицо своими острыми ноготками. Несколько рабов с трудом сумели оттащить ее от перепуганного хозяина.

– Будь ты проклят двадцать тысяч раз, презренный червь! Ядовитая тварь! Ты посмел осквернить своим мерзостным прикосновением святую кушти! Я проклинаю тебя именем моих предков! Да покарает тебя великий Ахура-Мазда! – вопила Нэхида, будучи не в себе от горя и переполнявшей ее злости.

– Сумасшедшая гяурка! Ты должна благодарить меня, а не проклинать! Но настанет день, и ты готова будешь прах целовать у моих ног за эту бесценную услугу! Хотя после твоей выходки мне гораздо приятнее будет поглядеть, как тебя в оковах и кандалах препроводят на рынок рабов. Уж там хорошенько укротят твой строптивый нрав, дикая горянка! – процедил сквозь зубы ибн Мусаб и сердито крикнул, обращаясь к евнухам:

– Не спускайте с нее глаз ни на минуту! И не жить вам, если падет хоть один волос с ее головы! Эта рабыня отныне собственность самого халифа аль Мутасима!

– Эй, смесь вонючего шакала и свиньи! Я – дочь царя! Я – свободная женщина!

– Хм, дочь царя Феофила говорила пленившим ее гвардейцам о том же. И отправилась затем прямиком в гарем повелителя мусульман. Ах, да, очень скоро ты получишь возможность пообщаться с ней лично, – и бросив на Нэхиду косой взгляд, ибн Мусаб неприятно осклабился, отчего его овальное, как и у брата лицо, с тонкими, острыми чертами, стало на миг отталкивающим.