[От редактора. Быть человеком]

От редактора. Быть человеком

Я вновь возвращаюсь к этой теме и, думаю, не в последний раз. Она слишком важна, и актуальность её растёт. Друзья, вот что меня заботит.

Искусственный интеллект приходит не на пустое место. Он замещает собой естественный интеллект, вытесняет его за ненадобностью и уничтожает.

В русском народе говорят: «В чужом глазу соринку видит, а в своём бревна не замечает», – не про какого-то отдельно взятого человека. Эта поговорка касается каждого из нас. Если мне, тебе, ей или ему сказать: «Послушай, да ты же глупее собственных предков», – кто из нас согласится? Никто. Каждый считает себя умнее других. Но это лишь потому, что иначе самоуничижение зажрёт тебя до смерти.

И вот эта интеллектуальная слепота играет с нами злую шутку: мы, люди, в погоне за спокойствием и благополучием делегировали машинам важнейшую составляющую человека – сначала обязанность, а затем и право – думать. А с себя эту обязанность сняли, и права этого себя лишили. Перестали пользоваться мозгом.

Но по законам эволюции органы тела, которые не используются, за ненадобностью отмирают. Поэтому наш мозг сегодня сделал первый шаг к исчезновению. А чтобы этот процесс не уничтожил нас как биологический вид, всё происходит для нас незаметно. Мы не замечаем собственного оглупления просто потому, что это слишком масштабное событие, касающееся всего человечества. Слона-то я и не приметил…

Хотим ли мы следовать этой дорогой? Определённо, нет.

В силах ли свернуть с неё? Определённо, да.

Обратите внимание: мы освобождаем себя от необходимости лишь думать – использовать логику, делать выводы, принимать осознанные решения. Машины уже делают это лучше нас.

Но мы по-прежнему способны распознать их вмешательство в нашу жизнь благодаря тому, что ещё не научили их чувствовать. А также – всему, что из этого следует. Действительно художественному творчеству. Юмору. Дерзанию. Вдохновению. Вере. Любви.

Сейчас технократы делают всё, чтобы передать машинам и эти наши сокровища. И тем лишить нас человеческого…

Мы можем противопоставить этому многое. Творчество во всех его безграничных проявлениях. Гуманитарное, художественное образование наших детей, да и наше собственное, которое не должно прерываться никогда. И главное: любовь к родному слову. К русскому языку, в системе которого организовано наше мышление.

Как можно любить слово и пестовать язык? Казалось бы, это такие эфемерные понятия.

Но нет, каждый из нас может делать это легко, простыми действиями, к тому же ещё и приятными.

Да-да, я говорю о чтении художественной литературы для всех, и литературном творчестве – для многих.

Достаточно сделать соприкосновение с этими сферами своей ежедневной привычкой, и человеческое не оставит нас. Ибо человечество живёт историями. Чтобы вникнуть в историю и передать её другому, достаточно сберегать и развивать в себе навык к чтению, как к одной из форм обращения со временем.

Мы ведь хотим, чтобы свободного времени у нас было несоизмеримо больше, чем нынче? Так вот, в художественной литературе его бесконечно много. Открывая книгу, мы награждаем себя возможностью в пределах одной своей жизни прожить тысячи жизней других людей. Вымышленных или реальных – не важно. Просто потому, что, читая, мы их действительно проживаем силой своего воображения, а не просто наблюдаем за событиями, как это бывает в кино.

Лично я ежедневно читаю журнал «Новая Литература» и ещё прочитываю многое, что с ним связано. И этого вполне достаточно, чтобы дышать полной грудью, ощущая свою жизнь осмысленной. И иметь возможность сформулировать то, что я чувствую, и то, что меня по-настоящему заботит, как я это сделал только что. В расчёте на то, что и для восприятия сказанного не требуется особых качеств ума и души. У нас уже есть всё для того, чтобы быть людьми.

Так давайте действовать вместе!

Игорь Якушко,
главный редактор журнала «Новая Литература»

Аннотация к этой повести:

Выполняя боевое задание, офицер спецподразделения случайно узнаёт в пленнике террористов своего сына, пропавшего без вести на Северном Кавказе. И в этой ситуации ему может помочь только Бог.

Ковалёв Виктор. Повесть «Разговор у костра».

...Господи, прости меня! За то, что поздно крестился, за то, что редко посещал храмы, никогда не молился, не исповедовался, не жертвовал. Я десятки раз мог погибнуть, но Ты спасал меня, выводя из огня меня и друзей моих. Но я ни разу не поблагодарил Тебя за это, полагая, что это счастливое совпадение. Прости меня за излишества в спиртном, прости за то, что курю, прости за то, что радовался, когда моя пуля поражала цель, а целью были люди и животные. И если после первого выстрела враг оставался жив, вторым я всегда добивал его, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. И вот здесь, Господи, я стою перед тобой на коленях и прошу: спаси сына моего не ради моего раскаяния, а ради твоего человеколюбия. Я не знал его, не воспитывал его. Он не видел отцовского внимания. Я ничего ему не дал, ничему его не научил, ничего не посоветовал, ничего не подсказал. Не защитил, не уберёг. Он, совсем ещё мальчишка, стал на защиту своей Родины, храбро сражался, не струсил, не бросил оружие, не поднял руки, не сдался добровольно в плен. Отстреливался, пока не закончились патроны. Переживал не за себя, а за своих товарищей. Господи, он прошёл через такие мучения и страдания, которые не каждому можно выдержать. Господи Иисусе, прошу тебя, спаси сына моего единственного не ради моего раскаяния, а ради Твоего человеколюбия. Дай ему возможность увидеть своего сына-младенца, который только что родился. Господи, прошу Тебя. Помоги мне. Но пусть будет не как я прошу, а как будет Святая воля Твоя...

Спасибо, уважаемый Boroda.
Стихи действительно вылежали.
Приятно слышать добрый отзыв.

Всё верно, промежуток между возрастом "наивной радости" и тем, когда отражение в зеркале охолаживает, очень короткий. Ещё мне нравится нужная степень откровенности

Миниатюры недурны, в них есть настроение, ностальгия и философское нежелание что-либо менять в прошлом. Всё течёт... На мой взгляд ингредиентов в меру - и формы, и содержания. Ни добавить, ни отнять...

Что называется, материал вылежался, созрел, набрал вкус. Материал стал стихами. Весьма достойно...

Аннотация к этой публикации:

С возрастом всё чаще вспоминаешь прошлое. Оно рядом с тобой, словно параллельный мир, постоянно напоминая о себе тёплым касанием души.

Немчинов Лев. Сборник рассказов «Как вчера».

...Длинноногая, стройная, с гривой светло-каштановых волос, убранных в тугой хвост или волнами спускающихся на плечи, высокой девичьей грудью и безразличным, не оставляющим шансов взглядом, Ася была обольстительно хороша. Не хрупкой и узкоплечей, деликатной красотой, а прелестью созревшего, налитого плода – готового к дегустации. Незаметность верхнего века придавала её карим глазам экзотический, азиатский нюанс.

Иногородняя, она после зачисления в университет получила бесплатное общежитие и обосновалась там на втором, «женском» этаже, в угловой комнате на восемь человек. На одной из многочисленных вечеринок, когда широкое фойе общежития превращалось в танцплощадку, я, без всякой надежды на успех, пригласил Асю на медленный танец. К удивлению, она согласилась: мне тогда подумалось, что скорее из одолжения, по-дружески, ведь учились мы в одной группе.

Но ближе к полуночи, когда выключили магнитофон, улеглась пьяная суета и общага приготовилась ко сну, Ася неожиданно торопливо и как-то покорно кивнула в ответ на моё предложение посидеть-поболтать в тесном коридорчике рядом с дверью в её комнату. Такие посиделки, особенно после шумных студенческих гулянок и дискотек, не были редкостью. Сначала парочки оживлённо беседовали, изредка и как бы невзначай касаясь друг друга коленками и тут же смущённо отдёргивая их. Спустя какое-то время, когда говорить было уже не о чем, следовали робкие объятия – либо энергично отвергаемые, либо поощряемые и отзывающиеся в мальчишеских ещё сердцах надеждой на большее.

Мы не были исключением, и наша встреча, к моей наивной радости, проходила по второму сценарию. Помню: в коридоре темно; Асины тёплые руки на плечах; мои ладони осторожно ласкают её гибкую талию, не решаясь скользнуть ниже; неловкие поцелуи – и всё без касания тел, с нелепой дистанцией между нами. Сейчас, почти полвека спустя, именно память об этом дурацком зазоре между нашими телами гложет меня. Неискушённый, я боялся прижаться к Асе теснее, отпугнуть её, выдать переполнявшее меня желание...