Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

«Произведение искусства сводится к бытию… Но в то же время нельзя сказать, что творение принадлежит бытию, что оно существует. Напротив, следует как раз сказать о том, что оно никогда не существует наподобие вещи или какого-либо сущего вообще… Литература не существует... хотя она и имеет место, то только как нечто, "не имеющее места в качестве какого-либо существующего предмета"».

«Но обладая способностью "возводить" вещи в лоно их небытия, слова – повелители этого отсутствия, обладают также способностью исчезать в нем, становиться дивным образом отсутствующими в лоне целого, каковое они осуществляют, каковое они провозглашают, в нем упраздняясь, и которое они вечно исполняют, бесконечно в нем разрушаясь, – действие саморазрушительное, во всем напоминающее столь странное событие самоубийства, которое как раз и наделяет всей своей правдой высшее мгновение Igitur^[2]».

«Срединная точка... есть точка, в которой свершение языка совпадает с его исчезновением, где все сказывается… все есть слово, но где само слово теперь лишь явление исчезнувшего, воображаемое, непрекращающееся и незавершимое... Эта точка есть сама двойственность».

 

А вот это уже – не что иное, как амбивалентность сакрального в приложении к литературному тексту. С одной стороны – исчезновение в литературе предметного мира, с другой – осуществление его, возведение в форме сказáния. С одной – слова служат лону некоего целого, с другой – упраздняются в нем, разрушаются. Да и литература, собственно, как искусство, воплощая в себе бытие, с одной стороны с очевидностью существует, с другой – ее нет, она вне-вещественна, вне-предметна. Срединная точка – между бытием и ничто. Между жизнью и смертью...

Пока, рассуждение Бланшо касается только материала: словá. Личность поэта никак не затрагивается. И все-таки, несомненно, что в срединной точке стоит сам поэт. Неуютная точка. Но только она – отрада поэта.

 

«Вот в чем самый потаенный миг опыта. То, что творение будет единственным светом того, что угасает, и через который угасает всё; то, что оно предстает лишь там, где крайность утверждения подтверждается крайностью отрицания».

«Как раз потому, что он принадлежит уже какому-то другому времени, времени иного, и потому, что он вышел из-под действия времени, чтобы обречь себя на испытание сущностным одиночеством, тем, где грозит зачарованность, как раз потому, что он приблизился к этой "точке", отвечая на непреложность творения, в этой изначальной принадлежности он… как-то совсем иначе смотрит на предметы обиходного мира, устраняет из них полезность, очищает их, путем последовательной отделки возносит их до той мгновенной уравновешенности, где они превращаются в картину».