HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2022 г.

Михаил Ковсан

Жрец

Обсудить

Роман

 

Новая редакция

 

  Поделиться:     
 

 

 

 

Купить в журнале за июнь 2022 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2022 года

 

На чтение потребуется 8 часов 30 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: публикуется в авторской редакции, 23.06.2022
Оглавление

28. Часть вторая. 8. Арка триумфатора Тита.
29. Часть вторая. 9. Карфаген треугольный.
30. Часть вторая. 10. Моими близкими освящусь.

Часть вторая. 9. Карфаген треугольный.


 

 

 

Это случилось в те жестокие времена, когда треугольники отношений должны были быть всенепременно разрушены: Карфаген. Дуэль, яд, наёмный кинжал – детали зависели от места и времени. Но времена изменились. Треугольники стали выходом, бегством, спасением для тех, кто брезгует ядом, дуэлью, наёмным кинжалом. Жестокие времена.

– Империя зла?

– Империя страха.

Взгляды, касания, звуки, похожие на слова, как зародыш на человека, со-вращение – отталкиваясь, прилипая, снова, петляя, падала детская улица в лужах, чтобы, вознёсшись, стать рекой, несущейся в Борисфен, кромсающий судёнышко на порогах, то взлетали, то падали, глаза безнадёжно зажмурив. Если об этом не точным, расплывчатым словом не ясным: их повело, закружило и завертело. Откуда она? Из пены морской, из случайного сплетения звуков, из радужного ослепления? Из горчащей сладости воскурения? Ночью стал день. Днём стала ночь. Солнце – луной. Луна стала солнцем. Время в вечности растворилось щепоткой соли, брошенной в море.

Со стороны, сливаясь, казались цветком, в юлу обратившимся, чьё вращение пожирало лица, фигуры, слова. У юлы какие слова? Дрожание. Дребезжание. Безгласная молния шаровая. Дед был рад, глядя с опаской: юла, прекращая вращение, упадёт, дай Бог, не слишком больно. Молния шаровая исчезнет, выжженный след оставляя. Ожоги долго не заживают. Плохо лечению поддаются. Глядя на них, дед повторял то, что выучил в детстве у отца своего, тот от его деда узнал, который – у отца своего, его прадеда…

 

Голос любимого моего!

Вот, он идёт!

Скачет он по горам,

прыгает по холмам!

 

Мой любимый подобен газели

или же оленёнку,

вот, он стоит за нашей стеной –

смотрит в окна,

вглядывается в оконца.

 

Заговорив, мне любимый сказал:

– Встань себе,

моя милая и прекрасная,

за мною иди!

 

Это был сон, из которого он вывалился в реальность? Или реальность, из которой он в сновидение провалился?

Он медленно, очень медленно плёлся без цели, без направления, без разбора, втянув голову в плечи. Шёл, наверное, дождь. Какой же в здешних краях летом дождь? Или он вернулся в жёлто-кирпичное детство и плывёт по Почайне, текущей вдоль Борисфена, с могучей рекой соревнуясь, и, обессилев, в Дельфы впадает, жёлтым бессильным листом опадая. Может, Почайна сочится с горы, исчезая в тоннеле, из которого пьёт город жрецов, им не суждено Город от врагов отстоять, Господь их рассеет, унесёт в вечный город, где Тибр мутно-зелёный.

Это был сон, который страшен не так, как реальность: можно проснуться. А что делать, если в чреве сокрылась, её поглотившем, словно Иону. Дожидался на площади, на солнцепёке, когда улетит, потом открыл сумку, в которую положила ему бутерброды. Поев, слонялся до вечера, базар был роскошен, но денег совсем не осталось, хорошо, в поезде сердобольные пассажиры, увидев, что отворачивается, его покормили.

Когда спохватились, билетов, конечно же, не было: «Молодые люди, не тратьте время, не было и не будет». На тридцать первое августа: «Милый внучок, ты идиёт?» – в таких случаях бабушка акцент изображала умело. И всё-таки всем назло получилось: один на поезд, один на самолёт. Врозь, ну, и что? Одна только ночь.

Поселились на окраине Фороса, не ставшего ещё знаменитым. Лачуга. От берега близко. Оглядела: «Не жильё, на бедность налог». Открыла окно: «Что-то с нашего острова Александрия совсем не видна». Тогда он не понял. Решил, просто дурачится. Лишь через целую жизнь, съездив в Египет, когда их Форос, окутанный тайной, давно прорвался в историю, узнал: по-гречески форос – налог, остров и гавань древней Александрии.

Вниз сотня метров глины с песком крутого обрыва и – галька, море, скала. На пол-лачуги матрас. Над ним на стене ветхий вышитый коврик: деревья, как бы зелёные, звери, какие не разобрать, что-то грязное на пригорке. Такие привезли с войны победители, всю жизнь завидовавшие побеждённым. Умывальник у входа с зеркалом, режущим лицо пополам. Раз вместе в зеркало поглядели. Трещина рваным зигзагом друг от друга их отсекла. В красном углу паучок, икона из паутины. Под окном в человеческий рост лопухи, пыльные, как искусство с моралью, плоской, как галька, секущая волны. В окне с утра солнце, ночью – луна.

На берегу, под скалой с татарским названием – узнали значение: чёрный палец – сложил очаг из камней, она жертвенником окрестила. Кипятили воду в жестянке, варили яйца, жарили колбасу. С топливом было плохо, он рыскал по берегу, собирая не слишком мокрые ветки, шишки и щепки, особо ценной была бумага. Впрочем, это он называл скалу Чёрным пальцем, она по-своему нарекла, в тихую минуту шелестение волн или ветра услышав. Дала имя скале Лорелея.

Однажды выбрался в город, купил пачку газет. С растопкой стало полегче. Разодранная на клочки, газета сгорала мгновенно, едва успев подсушить мокрое топливо. Дымок, стелящийся у подножья скалы, крепчал, вытягивался, вырастал, словно юноша из ребёнка, поднимался всё выше, окутывая вершину Чёрного пальца, на небеса указующего, и рос, восходил, в облаках исчезая.

Влажные ветки и щепки шипели, трещали, но огню поддавались. Тот был настойчив и терпелив, и когда топливо подсыхало, торжествуя, вздымал сперва беловатый, а затем настоящий, чёрным пиратским флагом мятущийся дым.

Он возился с огнём, переменчивым, ненадёжным, капризным, она любила идти, следя за движением дыма по берегу, за который веками, день ото дня неустанно с землёй вода воевала. Насытившись лицезрением дыма, возвращалась тиха, молчалива, словно он, приносящий жертву, её слова с дымом вознёс, небесам возвратив.

Набрав в киоске газет, заглянул на базар не по южному скудный купить ей цветы: нарциссы и лилии, никаких больше не было. Бабуля претенциозно – у нас, мол, не хуже, чем в городе – сотворила букет: переложила цветы какой-то колючей травой, завернула в газету. Ещё купил зеленоватые яблоки.

Зашёл потный и пыльный, в шортах и майке, в одной цветы, в другой руке яблоки. Смеркалось. Она, положив руки на плечи, заскользила, лаская и обнажая, опускаясь перед ним на колени. Тени сошлись, друг к другу припали причудливым знамением неизъяснимым. Ощутил тёплое нёбо, горячие губы, легкоскользящий язык. Миг вечностью обернулся, время остановилось. Задрожав, выронил: яблоки покатились, лепестки, белоснежно и разноцветно взлетев, тихо опали.

Жадным оленем в зимней голодной вымерзшей тундре он слизывал слегка горьковатую соль со стремительно высыхающей кожи. Она, ласку светлых лучей уловляя, округло навстречу губам его жадным змеилась.

Со стены огромными, в полморды глазами в стаде непонятных зверей таращились пугливые лани, недоверчивые газели. А вдали, над горой поднимался дымок, унося в небо счастливые души. жертву, с дымом вознес, вернув в небеса, туда, откуда пришли. по берегу ух

Домой шёл с вокзала пешком. На трамвай не осталось. Стояли в двери, ожидали. Дед сказал. Ответил, что понял: над морем.

Чёрное море. Чёрный Эвксинский понт.

Потом всё повалилось.

Слова закружили, поволокли, подхватив под микитки.

Взлетели, закаркали, заволокли чёрной тучей вороньей. Подумал: затмение солнца.

Дёрнулся искать закопчённое стеклышко – посмотреть.

Кто-то стиснул плечо. Оглянулся: дед.

Неужели он, его дед, мог такое сказать?

Над морем? И что ж, что над морем?

Умора. Над морем. У моря.

У самого синего моря.

Глупость. Не синее, и не чёрное, а зелёное.

Светло-зелёное. Тёмно-зелёное. Разно-зелёное.

Не синее. И не в море. Над морем.

Над морем? Умора.

Её любимое слово: умора.

Он над этим смеялся.

– Доброе утро, Умора.

– На море?

– Просыпайся, Умора.

– А может, кто-то подсматривает в бинокль?

– Кому мы нужны, Умора.

– Ну, может, ты никому и не нужен.

– Ах, так никому?

– Вот так, никому!

Встать не успевала – ловил и осторожно заваливал на матрас, который, пружиня, сопротивлялся, но он был настойчив, словно гаучо, ковбой аргентинский.

– Почему аргентинский, а не чилийский?

– Что чилийские против нас, аргентинских!

Вначале молча, привыкнув, продолжали болтать, словно знали друг друга всю жизнь, повзрослев, мужу-жене изменив, пустяки обсуждают за чаем.

Такой Карфаген треугольный.

Так у них повелось.

– Так хочется чаю! – Невинно при посторонних.

Она краснела. Он повторял:

– Только заварить надо покрепче.

Наступала на ногу.

– Как ты будешь? С лимоном?

Щипала. С лимоном было верх неприличия, к которому долго склонял, вычитав где-то, что если уж так, то непременно с лимоном.

Два месяца. Даже чуть меньше. В эти два месяца начал носить рубашки навыпуск. Мало ли что. Хилая, но от чужих взглядов кое-какая защита.

Это было безумие. Первое, и не дай Бог, последнее.

Он уснул? Он проснулся? Вопросы звучали в ушах, понять невозможно, кто задаёт. Потом догадался: вопросы он вспоминал. Слова сказанные, написанные и прочитанные не пропадают, не исчезают – в подсознании оседают, как ил в параллельно великому Борисфену текущей мёртвой Почайне. Казалось, куда ей, исчезнувшей навсегда, с впадающим в море в величии состязаться. Тот несёт воды, как нёс, впадает, как и впадал, а она? Мёртвого прошлого отголосок! Не несёт, не течёт, не впадает.

– Гляди-ка, гляди! – Ему, выходящему из анфилады дворца.

– Анфилада!

– В ней ни смысла, ни лада.

– Анфилада!

– Не надо!

– Почему?

– Сегодня не надо.

Он идёт, минуя двор за двором. Целая улица-анфилада. Шум за спиной, оглянулся: за ним продвигаются, по пути вширь и ввысь вырастая. Он от них, они, вырастая, за ним. Карабкается на дрова, те под ним осыпаются. Зовут его как-то иначе, он бессильно пытается вспомнить, времени нет, надо бежать, надо, цепляясь за гладкую стену, без трещин-зазубрин, перемахнуть, убежать, скрыться, исчезнуть. Те не дремлют, вырастая быстрей, чем он убегает. Вырастают, над ним нависают. Оглянулся: узнал бабушку, деда узнал.

Всё. Чёрные воды сомкнулись и понесли его, анфиладу дворов, вечный город и город вечности, дома жёлто-кирпичные, Борисфен, Иордан и Почайну.

Остатки самолёта искали и не нашли. Может, не слишком искали? Дорого. И к чему? Отыщут – будет морока, останки погибших, родные, гробы.

Если б живые, а так? Чем Чёрное море кладбища хуже?

 

 

 

(в начало)

 

 

 

Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за июнь 2022 года в полном объёме за 97 руб.:
Банковская карта: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина» и введите ключ дешифрования: wsloEAveNoMusGywYsOK5A
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению июня 2022 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

 

 

  Поделиться:     
 

Оглавление

28. Часть вторая. 8. Арка триумфатора Тита.
29. Часть вторая. 9. Карфаген треугольный.
30. Часть вторая. 10. Моими близкими освящусь.
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.




Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за июль 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Свежие отзывы:


05.08.2022. Недавно повесть, которую у вас рецензировали, была напечатана в Оренбурге, в журнале «Гостиный двор», 1-й номер 2022. Хочу обратиться к услугам вашей редакции вторично, так как без тех советов, которые я от вас получила, мой текст так бы и остался разрозненными кусками уровня самиздата. Стало намного лучше. Сейчас жду размещения номера в «Журнальном мире».

Елена Счастливцева


30.07.2022. Хочу выразить благодарность за публикацию и отдельную благодарность Игорю Якушко за то, что рекомендовал читателем рассказ к прочтению!

Анатолий Калинин


30.06.2022. Хочу ещё раз выразить вам благодарность за публикацию… каждый день мне пишут люди, что прочли рассказ. Сегодня было обсуждение с мастером, он благословил меня на роман:)

Ана Ефимкина


25.06.2022. Благодарен вам за публикацию моего произведения. Благодаря вам мои работы стали появляться в печати!

Александр Шишкин



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!

Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!