Наследник проклятого трона

 

Lənətlənmiş taxtın varisi

 

Heir of the cursed throne

 

 

 

 

Кровавый пир

 

 

Табаристанец Мазйяр ибн Карин был единственным сыном князя Бандар Хурмуза из старинного рода Каринов. Во времена правления халифа аль-Мехди Бандар Хурмуз восстал против его власти, но затем явился к халифу с повинной и получил у него взамен за покорность титул испахбада^[82] и господство над Табаристаном.

Однажды испахбад тяжело заболел. Его родственников и всю знать этой горной страны сразу же заволновал один вопрос: кому достанется трон после смерти Бандар Хурмуза. Испахбадство переходило по наследству от отца к сыну, но времена стояли неспокойные; наследника вполне могли оттеснить в сторону более удачливые и ловкие кандидаты. Больше всех старался пробиться к трону могущественный, знатный и богатый род Шарвина, открыто заявив о своих претензиях на трон царя.

Мазйяр заволновался не менее своих сердобольных родственников и врагов и всюду, где это было возможно принимался разлагольствовать о том, что хлопотная жизнь властителя не для него. Но втихомолку Мазйяр сосредоточенно и рьяно расчищал себе путь к трону. Род Шарвина оказался ему пока что не по зубам. Крепкое, отважное войско и преданные дворцовые слуги служили им надежной защитой. Первым делом ему пришлось избавиться от своего родного дяди Бандар Сафджана, неожиданно возмечтавшего о троне, подослав к нему наемного убийцу. Тот выследил Сафджана на охоте и смертельно ранил из лука отравленной стрелой.

С остальными «мечтателями» Мазйяр расправлялся по-разному. Одним дарил чрезвычайно красивых рабов и рабынь, а те, иснусно войдя в доверие хозяев, травили ни о чем не подозревавших бедняг ядовитыми зельями. Другим незаметно устраивал всевозможные смертельные ловушки и в случае их гибели насильно присваивал себе земли и богатства этих людей.

Умело скрывая свои истинные чувства под плотной маской добродушия, он предпочитал всегда действовать тишком. Обид не забывал и не прощал. Мстил, как только представлялся удобный случай. Своих лютых врагов он любил казнить собственноручно, глядя при этом им в глаза и выговаривая свою коронную фразу: «А помнишь, как ты то-то и то-то сделал против меня? Так получай! Вот тебе ответ Мазйяра!»

Но чтобы усесться на трон в царском облачении этих смертей, увы, оказалось недостаточно. Необходимо было завоевать благосклонность самого амира аль момина. Тогда ибн Карин прибег к очередной уловке и торжественно принял мусульманство. И вскоре заполучил заветный титул испахбада и царскую корону из рук самого халифа аль Мамуна.

Но пока Мазйяр истреблял тех, кто был ему неугоден, князь Бандар Хурмуз умер, и даже успел превратиться в мумию. Смерть отца Мазйяр тщательно скрывал до тех пор, пока не добился своей цели. Но этот ненасытный и беспощадный человек вновь возжаждал заполучить богатства семейства Шарвина, а самих стереть с лица земли. Им принадлежали огромные территории с городами, крепостями, селами, посевными площадями и неприступными горами. Недаром они гордо называли себя истинными царями Табаристана, и это очень злило новоиспеченного правителя. Ал-Мазйяр решил проявить хитрость. Он начал выказывать потомству Шарвина доброту и глубокое уважение, осыпал их богатыми дарами, женил своего сына на девушке из этой семьи и понемногу завоевал у них и симпатию и доверие.

Однажды он попросил всех мужчин рода Шарвина выступить вместе с ним в поход на соседнюю область Дейлем. Те с радостью согласились, ибо военные походы сулили славу и огромные богатства. И вот, одним мягким мартовским днем, в покои царя Мазйяра с лихорадочной поспешностью вбежал мальчик раб. Преклонив свои колени, он взволнованно проговорил:

– О повелитель! Они прибыли!

Мазйяр многозначительно усмехнулся. По его суровому, с широкими скулами смуглому лицу пробежала загадочная тень.

– Все ли готово для пира? – спросил он у раба.

– Да, о великий господин!

Несколько минут спустя царь поспешил навстречу своим важным гостям и, радушно сияя, приветствовал каждого из них и щедро одарил ласковыми словами. Подхватив под руку самого старшего Шарвина, которому уже стукнуло семьдесят лет, он повел его в пиршественную залу. Вслед за ними длинным гуськом потянулись и остальные гости. Всего их оказалось человек пятьдесят.

– Эй, рабы! – вскричал веселым голосом Мазйяр, обращаясь к своим слугам.− Немедленно выставьте угощение храброму войску моих дорогих Шарвинов! И выкатите для них пятнадцать, нет, двадцать бочек с вином! Клянусь всемогущим Аллахом, что сегодняшний пир навечно останется в нашей памяти!

От нагроможденных на ониксовые столики всевозможных закусок и шербетов у гостей, несколько утомленных после дневного пути, радостно забурчало в животах. Особенно развеселились юные Шарвины. Забыв о приличиях, они с жадностью набросились на еду, обильно запивая вином куриную печень и грудки, а жареные бараньи глаза и испеченных в тендире жирных цыплят поглощали вместе с соленьями и хлебали мясной суп, макая в них ароматные хлебные лепешки.

Лишь двенадцатилетний Керуш не присоединился к своим братьям. Он очень сильно хотел увидеться со своей любимой сестрой Зэриной, женой сына царя Мазйяра. Керуш попросил было слуг царя проводить его к ней, но те отказались выполнить просьбу мальчика, ссылаясь на то, что госпожа Зэрина приболела.

По обычаю зороастрийцев к больным людям никого не подпускали, кроме лекарей. Царь Мазйяр только делал вид, что принял мусульманство, а на самом деле он неуклонно следовал законам и обычаям старой веры своих предков.

Но Керуш упрямо решил разыскать сестру, и с этой мыслью мальчик незаметно выскользнул из пиршественного зала и отправился бродить по бесчисленным комнатам. Все вокруг казалось ему в диковинку. Он впервые в жизни находился во дворце табаристанского царя. По сравнению с той роскошью, что предстало перед ним сейчас, отцовский дом показался ему бедной лачугой. Широко раскрытыми глазами мальчик жадно разглядывал развешанные на расписных дворцовых стенах позолоченные щиты и мечи, украшенные драгоценными камнями. В одном из покоев с мраморными стенами и полами он обнаружил стоявшего в углу огромного золотого павлина. Глаза павлина были из красного яхонта, а перья – из стекла, отделанного золотом с эмалью цветов перьев павлина. Павлин стоял рядом с золотой пальмой, тоже украшенной драгоценными камнями и дивным жемчугом.

«Ух ты! – подумал с завистью Керуш. – Уж как ни богат мой отец и не роскошен его дворец, но богатства царя Мазйяра куда огромней! Вот бы мне такого павлина! Я бы…»