Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

«В какой мере подобные факты могут рассматриваться как иерофании? Они, во всяком случае, суть кратофании^[5], манифестации силы и потому вызывают страх и почитание… "sacer" может означать как "прóклятый", так и "святой"».

«Негативная оценка всякого "осквернения" (контакта с покойниками, с преступниками и т.д.) связана именно с этой амбивалентностью иерофаний и кратофании. "Оскверненное", и, следовательно, "освященное", существует в особом онтологическом режиме, отличающем его от всего, что принадлежит к сфере профанного».

«То, что называют "табу" – от полинезийского слова, усвоенного этнографами, – это и есть состояние предметов, действий или лиц, "изолированных" и "запрещенных" в силу того, что контакт с ними опасен».

«Это выделение оказывает подчас положительный эффект; оно не только изолирует, оно возвышает. Безобразие и уродство не только выделяют тех, кто отмечен этими качествами, но и освящают их».

«Тот факт, что шаманы, колдуны и лекари рекрутируются преимущественно из числа невропатов и тех, кто проявляет признаки нервной неуравновешенности, объясняется тем же престижем необычного и экстраординарного… Подобные стигматы служат знаком избранности».

 

Всё это в полной мере относится и к писательству. Мы уже знаем аналогию между писателем и шаманом, а равно и то, что и тот и другой в процессе своего становления движется в направлении власти; как минимум – власти над мыслями соплеменников. Эта власть может быть нежелательной, а то и опасной – с точки зрения тех, кто у власти уже находится. Отсюда становится ясным, почему на многих писателей негласной цензурой устанавливается табу.

Здесь стоит отметить, что писатель – в отличие от шамана – не рекрутируется, а самовольно, интуитивно в своей жизни приходит к писательскому труду вообще и к выбору, в частности, жанра, и главное – темы, и к тому, как тема будет раскрыта. Чем больше он отклоняется в сторону от приемлемого формата, тем в большей степени он фактически становится «sacer». Его перспектива амбивалентна: можно взмыть высоко, но можно и низко упасть. На такой риск отваживаются только безумцы. Надо признать, что настоящий художник – в сравнении человеком «среднего класса» – как правило, личность психически измененная. Но только такое психическое изменение способно на трансгрессию за предел естества – к высотам искусства, запретным и завораживающим.