HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2017 г.

Архив публикаций за декабрь 2017

2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  2008  2009  2010  2011  2012  2013  2014  2015  2016  [2017]   2018 

январь   февраль   март   апрель   май   июнь   июль   август   сентябрь   октябрь   ноябрь   [декабрь]  


30 декабря 2017

Сергей Жуковский

Сборник стихотворений «Ябри»

Выстужен осенью.

Жиру
не до мне.

Завтрак – на ужин.

День стал короче.

Но – шире.

Ночи – длиннее.

Но – уже.

Ябри – свинцовы да мокры.

Холодно хлюпает сердце.

Жизни осталось не много.

Вдоволь пребудет бессмертья.

Призрачны райские кущи
с адовым пеклом кипящим.

День стал не долог.

Но – гуще.

Ночь – бесконечна.

И – чаще.

Лезвия утр острее
режут рассветные толщи.

Дни умирают быстрее.

Вечностью полнятся ночи.

Море небес – подо мною.

Над головою – безбрежность.

Осень воскреснет.

Зимою.

Свежей.

Искрящейся.

Снежной…
29 декабря 2017

Игорь Литвиненко

Рассказ «Последний шанс»

...– Почему они погибли?

– По глупости. Они поднялись на высокую гору, чтобы стать как можно ближе к солнцу... И солнце сожгло их.

– Сожгло? – прищуриваясь, переспросил Агесандр.

– Да, – повторил Формен. – Сожгло солнце. Они сгорели в его лучах.

– А ты? – Агесандр ещё больше сощурился. – Почему ты не сгорел вместе с ними?

– Потому что меня там не было. Я не пошёл с ними на эту проклятую гору. – Формен заговорил торопливо, с каким-то неудовольствием. – Они оставили меня внизу. Сторожить вещи. А сами ушли в гору, все ушли...

– Сторожить вещи? От кого сторожить?

– Ну... мало ли.

Агесандр недоверчиво поджал губы и несколько секунд разглядывал в упор Кона Формена. Потом тяжело откинулся на подушки и отвернулся.

– Ты врёшь, – сказал он.

Воздух над морем загустел ещё больше. Агесандру захотелось узнать, как называется этот цвет. Но он не стал спрашивать. Он ждал, когда Кон Формен встанет и уйдёт. Он уже не думал о Формене, он думал о себе и о том, что будет завтра... Надо стерпеть унижение, надо выдержать... Когда разъярённая толпа станет кричать грязную брань, а с балкона Общественной Ратуши кто-нибудь из членов Великого Кворума провозгласит тираду вечного проклятия и приговор отлучения...

– Почему ты не веришь? – прозвучал в тишине хриплый голос. – Ты первый, кто не поверил моему вранью.

– Когда говорил, ты прятал глаза.

– Сам же просил не смотреть в твою сторону.

– Не имеет значения. Кроме того, в одном месте ты допустил оплошность. Сказал, что очевидцы живут в горах, а потом поправился – жили.

– Да, ты прав.

– Но это не главное. С первой минуты я понял, то ты будешь врать.

– Это почему?

– Потому что... у тебя такое лицо.

– Может быть, – согласился Формен. – Слепцы не видели моего лица, их я легко сумел обмануть. А тебя не проведёшь.

– За эту ложь ты купил себе место в Обществе? Верно я понял?

– Да, верно! Ты догадлив, чёрт возьми. – Формен побагровел. – Я прожил с очевидцами ровно шесть месяцев, а потом пришёл к великому Кворуму и сказал, что ненавижу солнце и раскаиваюсь, раскаиваюсь, раскаиваюсь... – он уронил лицо в ладони и умолк, переживая своё давнее унижение.

– Почему ты покинул их?

Формен вскинул искажённое гримасой лицо.

– Почему я ушёл? Ты хочешь знать?

– Хотелось бы, – тихо сказал Агесандр. – Только без вранья. Если можешь, конечно.

– Ладно, скажу...

28 декабря 2017

NoMad

Рассказ «Страна заходящей мечты»

...Предваряя дальнейшее повествование, остановлюсь на японцах. Они всё же точно скорее киборги, а не люди. Каждый имеет свою чёткую программу, исполняемую безукоризненно. Учись, Билли Микрософтов, это тебе не форточки и не MS Office! Но любая внештатная ситуация немедленно приводит к полному изумлению, переходящему в ступор. Иностранцы (наши соотечественники особливо) вызывают его наиболее часто. Хотя не совсем так – вернее будет написать: только иностранцы такие реакции и вызывают. Думаю, это причина, отчего японцы сторонятся мирового мейнстрима в области развития туризма. Большинство киборгов заточены под очень простой набор операций: уборка помещений или разноска подносов, поселение в номер и т. д. Но в том-то и причина их достижений, что операции сии выполняются изо дня в день на протяжении многих лет с одинаковым качеством, без уходов в запой, философских размышлений о месте Японии в геополитике, её исторической миссии и т. п. Замечу, что у наших это, как правило, комбинация «запой плюс раздумья». И потому все их достижения – не результат их недюжинного ума и таланта, а труд, труд и ещё раз труд. Это не хорошо и не плохо – это просто есть. Все вопросы вне программы, как правило, вызывают длительное зависание организма в нирване, потому японцы и могут наблюдать ветку сакуры часами или на чайной церемонии без конца отхлебывать чай, закрывая глаза и раскачиваясь по 10 минут каждый раз. А мы, европейцы, две минуты посмотрели, и вперёд, к дальнейшим победам. Видно, первый японец, заметивший сакуру, просто впал в ступор, а создателям киборгов-японоидов это показалось прикольно, и программа «Созерцание ветки сакуры» была прописана в ПЗУ каждого японца.

Однако вернёмся к создателям, так сказать, программерам, прописывающим софт в головах наших желтолицых братьев. Кто они? Этот вопрос мучил меня, пока я был в Японии, даже по ночам. Я просыпался мокрый и орал на постели: «Мама!». Загадка не решена до сих пор, и после общения с рядом бонз их корпораций точно уверен – это не они. Может, кукловоды японцев сидят на верхних этажах небоскрёбов и косят под обычных клерков? Или это их коты? Есть версия, что создатели цивилизации улетели к звёздам, а ряд киборгов просто забыли, оставили за ненадобностью, как мы оставляем при переезде старую стиральную машину. Всё это лишь догадки – ты, дорогой читатель, имеешь возможность самостоятельно поломать голову над этим ребусом, рассматривая все дальнейшие мои похождения в Стране восходящего солнца и неутомимых роботов как некую описательную базу для поиска решения...

28 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Со свиным рылом в калашный ряд»

...В 1848 была всеевропейская революция. Она потерпела поражение. Лист на революцию обиделся. Счёл её бесовским происком. И стал дьявольское ненавидеть. Что шло в разрез с общей тенденцией. Из возбуждения выдыхающейся революционности родилась «Эстетика эффектов <…> эпохи упадочного романтизма» (Алленов. О некоторых особенностях композиционного построения картины Иванова «Явление Мессии». Советское искусствознание ’79, 1.М., 1980). И Лист над нею издевался. Его идеалом стало что-то прохристианское с верой в сверхбудущее благо всем (это при кризисе-то христианства в то время позитивизма). Это экстремизм и тупик – можно пребывать в таком состоянии долго.

По другим источникам, он принял сан в 1865 году. Это замедляет его реакцию на поражение революции. Но я думаю, что с такой инерцией можно смириться.

«…если внимательно вчитаться в его письма, можно увидеть его придворную жизнь совсем в неожиданном свете, как некий странный подвиг отречения» (Ветлугина).

А когда началась его придворная жизнь? – «Веймарский период его жизни (1848–1861)» (Асафьев). – Сразу после революции.

«Лист принимает своё блестящее оперение светского льва со смирением, как рабочую одежду, теперь он умеет играть комедию. Чем дальше он живёт, тем более точен: ему нужно внимание света – он получает его. Оно дает ему власть совершать поступки, соответствующие размаху его души. Когда-то в юности он, поняв, что является игрушкой для состоятельных господ, отплатил им той же монетой: он поставил ряд психологических экспериментов над ними. Например, им было установлено, что огрубление чрезмерно возвышенных образцов музыкальной классики путем сверхзвукового ускорения неизбежно приводит к аплодисментам. Этим, кстати, он более чем на сто лет опередил деятелей масскультуры, «модернизирующих» с помощью ударных Лунную сонату Бетховена. Но Листу подобные идеи кажутся столь же абсурдными, «как если бы какой-нибудь строитель вздумал увенчать коринфскими капителями колонны египетского храма» (Ветлугина).

То есть его виртуозность – это издевательство над непонимающими слушателями...

27 декабря 2017

Иннокентий Барскоф

Рассказ «Вселенная НЕмарвел»

...Один из хахалей маман был каким-то странным. Он пришёл на следующий день после любовных утех, когда дома никого не было, а Вася только вернулся с занятий. Дядя Валера, так он представился пацану. Вася как раз уплетал невкусные харчи, оставленные заботливой родительницей. Матери дома не было, видимо, пила где-то. Дядя Валера помог Васе с домашкой, они даже поиграли в войнушку во дворе. Он рассказал пацану историй, смешных и поучительных. Темнело, а родителей всё не было.

– Эх, Васька, посижу я, наверное, ещё с тобой, а то боязно мне тебя одного оставлять, – подмигнув, сказал дядя Валера.

– Я уже большой, – буркнул Вася.

– Это конечно, – потрепав по голове мальчишку, согласился он. – Но всё ж посижу, ну отец-то точно должен вернуться.

Вася в растерянности пожал плечами, углубившись в чтение, тогда он любил всякую научно-фантастическую литературу.

– Ух ты. Чего читаешь, голова! – восторженно произнёс дядя Валера, а на стол он внезапно поставил пузырь самогона.

Вася напрягся.

– Небось, не пробовал, – загадочно ухмыльнулся дядя Валера. – Ну так чего бы не попробовать, – ставя гранёный стакан перед мальцом, произнёс он.

– Мне не-е-ельзя, – заикаясь произнёс мальчик, – я маленький ещё.

– Какой же ты маленький, – возразил Валера, – ты вон лоб какой здоровый, тебе уже можно.

Он как-то странно провёл по бедру Васи рукой, остановившись у ремня форменных брюк. Вася ошарашенно глядел на него.

– Ты это, не стесняйся, – не отставал мужик, – пробуй!

Перед пацаном стоял до краёв наполненный самогоном стакан. Со страху пацан хлебнул, сделав слишком большой глоток, и на секунду ему показалось, что он ослеп.

– Ох, ты ж, брат, – послышалось на этом фоне. – Ну ничего, научу ещё тебя пить, давай ещё глоток, ну-ну… хорошо пошла.

Дядя Валера захлопал в ладоши, а потом его рука уцепилась за ремень мальчишеских брюк. Вася уже был в полудрёме...

26 декабря 2017

Роман Рязанов

Рассказ «Джаханнам»

...Когда мне было лет шестнадцать, мы с дядей в очередной раз отправились в дорогу вместе с новым караваном, и путь наш лежал через пороги Амударьи… Слышали ли вы, почтенные гости, что такое Пули-Зиндан? Нет… ну так я скажу вам, что много лет назад на левом берегу Амударьи, возвышенном и каменистом, там, где кончается Каршинская степь и начинается пустыня Каракум, поселились лихие йигиты, промышлявшие грабежами караванов, что вынуждены были переправляться через Амударью в тех местах. Награбленное добро разбойники забирали себе, а богатых путешественников захватывали и держали в скалах на берегу реки, до тех пор, пока их друзья или родные не вносили выкуп за несчастных. Пещеры же, где томились узники, стали называть Мост-к-Тюрьме – Пули-Зиндан. Падишах Бабур, да напоит его душу на том свете архангел Джабраил водой из райского источника Каусара, истребил многих из этих разбойников и сделал переправу через Амударью безопасной, вот почему страх перед грабителями стёрся из вашей памяти. Но тогда эти разбойники были просто погибелью для караванщиков и для всех тех, кто решился переправиться через Амударью. Надо ли говорить, уважаемые, что и наш караван сделался лёгкой добычей разбойников, все наши спутники нашли свою могилу в бурных водах реки, а мы с дядей Юсифом стали узниками в пещерах Пули-Зиндана, выдолбленных в известняковых скалах. И, как водится, разбойники потребовали выкуп. Дядя Юсиф написал слёзное письмо своей жене Зейнаб, чтобы она собрала деньги. Разбойники, имевшие везде своих людей, передали это письмо в Бухару, и мы стали ждать гонца с деньгами. Но дни миновали за днями, и многие уже наши товарищи по несчастью покинули ненавистное всем место заточения, а мы с дядей продолжали ждать в пещере за решёткой под неусыпным оком наших разбойных стражей...

25 декабря 2017

Нина Кунащи

Сборник стихотворений «Год Синей Мыши»

...В душе темнеет, как в окне вечернем,
Слова не могут ничего прибавить.
Тень не узнать, но было бы неверно
Её одну злопамятно оставить.
Пусть жмётся в угол невидимкой-мышкой
И сквозь неё легко проходит взгляд.
А та, что столько раз бывала лишней –
О ней одной отныне говорят.
Год Синей Мыши навостряет ушки –
Проворство, заготовленное впрок.
Но до сих пор не позабыл игрушки
На дерзость отозвавшийся зверок...
25 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Правота и неправота Шкловского»

Вы знаете, что такое перфекционизм? – Это убеждение, что наилучшего результата можно (или нужно) достичь. В патологической форме – это убеждение, что несовершенный результат работы неприемлем. – Так что можете считать меня патологическим субъектом. – В чём дело? – Вот в чём. Как это ни ужасно осознавать и как в этом ни некрасиво признаваться, я чувствую себя единственным искусствоведом, который применяет верную теорию, что такое художественность. Вот так. Ни много ни мало. Можете прекращать чтение, если не верите, что такое возможно с человеком, не рехнувшимся от самомнения. Выжимка этой теории состоит в том, что художественность – это след в «тексте» подсознательного идеала автора, который воспринимается подсознанием восприемника. И у последнего лишь редко, в порядке озарения и в акте последействия искусства случается озарение, переводящее воспринятое подсознанием в сознание (в слова). Пока же озарения не случилось – смутное ЧТО-ТО переживается. И ощущаешь беспокойство, оттого, что ЧТО-ТО не поддаётся словесному выражению.

Эксперимент: вот почувствуете вы ЧТО-ТО в финале романа «Время, вперёд!» (1931-1932) Катаева (если вас предупредить, что роман об одном дне на стройке Магнитогорского металлургического комбината, в течение которого бригада бетонщиков, соревнуясь со строителями других легендарных великих строек первой пятилетки: Харьковского {306 замесов в смену} и Челябинского {504} тракторных заводов, – ставит мировой рекорд {429} скорости укладки бетона; и Ищенко – бригадир-рекордсмен, а Маргулиес – инженер, сведениями обеспечивший качество {качество после укладки и семидневного застывания бетона определяется под прессом при сжатии бетонного кубического образца, сделанного из замесов такой-то скорости}; было трудно, с форс-мажорами, и отвлекало от быта: жена Ищенко, Феня, рожала, а Шуре и Маргулиесу не доходило до сознания, что они любят друг друга, а Маргулиес ещё и почти не ел и не спал {в начале романа будильник в половине седьмого Маргулиеса не будил – тот его опережал на полчаса}; и все кругом в этот день едва ли не только рекордом и живут, даже санитарка в роддоме в курсе; рекорд не продержался и суток)...

25 декабря 2017

Русская миссия

Статья «Хвост виляет собакой? Израильский проект «Трамп», он же «козырь».»

Сообщение СМИ от 23 декабря 2017 г.: Израильские ВВС атаковали одну из позиций сирийских правительственных сил. Известие достаточно рядовое, но, как ни парадоксально, тем и ценное. Отметим это и попробуем сложить пазл ближневосточной мозаики, опираясь ещё на одно событие, произошедшее на два дня раньше, когда Генассамблея ООН проголосовала резолюцию о признании Иерусалима столицей Израиля с результатом: Гватемала, Гондурас, Израиль, Маршалловы острова, Микронезия, Науру, Палау, США и Того – за признание, против – 128 стран-членов ООН.

С учётом микроскопических (в буквальном смысле слова) квазигосударственных образований, типа Микронезии, Маршалловых островов, Науру и Палау, вместе способных легко поместиться в пару многоквартирных московских домов, прецедент выглядит анекдотично-смешным и, одновременно, вполне ожидаемым, ибо такого не просчитанного авантюризма никогда не наблюдалось ни за одним значимым игроком, мало-мальски способным на элементарный анализ последствий своих инициатив. Тем не менее, пытаться объяснять случившееся только лишь не просчитанным авантюризмом Трампа было бы слишком наивно, посему попробуем копнуть поглубже, дабы поискать ключ к разгадке главной мотивации, на которую, возможно, удастся нанизать многие события, в том числе и, казалось бы, вообще не имеющие отношения к Ближнему Востоку...

Александр Дубровский
24 декабря 2017

Сколько стоит человек

Статья «Михаил Задорнов. Корень Ра»

...За 9 лет, прошедших со времени выпуска «Гордон Кихот», Михаилу Задорнову пришлось выслушать немало оскорблений в свой адрес, начиная с болванчика-студента филфака вкупе с журналистами «Эха Москвы» и до вполне именитых языковедов, которых мы уже не преминули упомянуть добрым словом. Научная критика в отношении корня Ра таким образом приняла к моменту необратимой болезни великого сатирика размеры вселенной, буквально заполонив собой ресурсы интернет-сети, создавая из личности Михаила Николаевича образ проходимца и шарлатана, влезшего не в свои сани. Ведь что произошло? Лингвисты в ответ на неожиданные для них этимологии Задорнова единым братским порывом бросились защищать свои цеховые интересы, опровергать и нещадно оскорблять чистосердечного сатирика, указывая ему на его дилетантство и полное отсутствие здравого научного смысла. Поступили точно так же, как в своё время и с историческими изысканиями Анатолия Фоменко. Мы уже приводили примеры таких высказываний, и теперь каждый читающий наше расследование может дать им свою цену.

Лингвисты и историки никогда не сдают своих завоёванных позиций добровольно, какими бы абсурдными они ни оказывались. Даже если бы у Задорнова были все требуемые сугубо научные свидетельства «природного Ра», учёные все равно объявили бы их несуразными и антинаучными. Ибо, что считать наукой, а что не считать, определяют сегодня они сами, и никто больше им не авторитет. Кулуарное суждение такого академического сообщества подменяет собой любые новые свидетельства и находки, идущие вразрез сложившейся порочной традиции, отсеиваются любые обнаруживаемые языковые несоответствия, зато признаются всегда свои собственные, пусть и ложные по сути, но хорошо отвечающие устоявшимся взглядам цеховых интересов и потребы, которые и называются – научные. И не важно, что какие-то внешние независимые расследования частично или полностью опровергают замшелые доводы учёных, важно, чтобы наука не была потревожена извне, чтобы имела гарантированную защиту от государства и авторитет в обществе.

Конечно, мы не стремимся подменить собой учёного брата, его глубокие познания предмета. Нам не угнаться за его эрудицией и специальными материями, которым он обучен в университетах. В наших исследованиях и паракриминальных расследованиях мы не прыгаем выше головы, но лишь опираемся на адекватный научный подход, строящийся на здравомыслии и весьма добротной выборке и статистике, а отнюдь не на конъюнктуре или потребе дня. Это наша позиция, впрочем, присущая всякому нормальному серьёзному исследовательскому направлению. Но ведь лингвистика сегодня – это есть отражение самой идеологической иконы, прививаемой нашему обществу в последние 400 лет, а почти все нынешние историки и языковеды – это наследники своих одиозных предшественников, «петавиусов и шлёцеров», въехавших на виртуальном белом коне в Питерскую альма-матер, и бесцеремонно переписавших поворотные углы русских летописей под патронажем Великой императрицы. Такие учёные не терпят открытой полемики, ведь тогда ото обратит внимание уже тысяч и миллионом зрителей! Как говаривал двоюродный брат того самого любимого историками Фукидида – бежит, значит боится.

Удивительно, что сам Задорнов в своих этимологических поисках делал серьёзные попытки опоры на традиционную науку, как на важный с его точки зрения доказательный момент, считая, что такой реверанс в чём-то убедит нашего учёного брата-шлёцероида. На самом же деле, такой подход – это замкнутый круг. Ибо современный учёный – это не только приспособленец по жизни, но и подневольный защитник своих цеховых взглядов, согласующихся с ложно-соподчинённой традицией, от благополучного состояния которых зависит и его собственное благополучие. Как говаривал в узких кругах первый научный секретарь главного заместителя Торквемады, если уж тебя зачали в католической стране, то ты и сдохнешь католиком. Это и есть тот мотивационный репер, раскрывающий модель неадекватного поведения того или иного специалиста, которая пуще прочего проявляет себя в моменты наибольшей угрозы репутации или самого его существования.

Вот и вышло, что из всех защитников Задорнова, единственным был нахрипевший на учёных балагур и маргинал Никита Джигурда: «А Иисус Христос нигде не издавался, и его за это распяли! Его распяли такие, как вы, книжники и фарисеи!». Среди книжников и фарисеев, в дьяконских очках, виделся Никите не только Андрей Кураев, но те учёные, которые по призванию своему должны были не осквернять, а защищать Задорнова, помогать ему в его поисках.

За минувшие годы (2008-2017) к критике всё чаще подключались и рядовые читатели, и молодые специалисты‑языковеды. Их много на различных любительских, общеязыковых и специализированных форумах (Ответы.маил.ру, Большой вопрос), на авторских страницах рунета и в видео-материалах, и все они, как правило, только осуждают Задорнова. А осуждают не потому, что понимают, но потому, что так говорит наука в лице учёных. Пишут такие пошлости, что лучше бы вообще не родиться, лишь бы не знать о существовании и России, и её человеколюбивых граждан. А вот известный языковой ресурс Лингвофорум любые вопросы по морфеме Ра просто блокирует. Без объяснений и «права на помилование». Тут возможно одно из двух – либо модераторы что-то там уже почувствовали неладное «за эту проблематику», либо же, в силу профессионального невежества, их банально достала «ложная» фрико-идея великого сатирика. Да и сознаться в своей многолетней глупости не каждому захочется, тем более, спецам языка и СИЯ, какими себя считают завсегдатаи и модераторы Лингвофорума. В любом случае, всякому безобразию приходит конец, и как бы языковеды всех мастей ни прятались по щелям, собственными же проблемами их когда-нибудь всё равно накроет. Теперь уже недолго...

23 декабря 2017

Андрей Усков

Рассказ «Нежданная гостья»

...– Вот так и живём. А ты говоришь – Байкал, отпуск. Какой тут, к чёрту, Байкал? С долгами бы разгрестись да с этой страстишкой подлою.

– Да это не самое страшное в жизни.

– Ну, тебе хорошо говорить. У тебя-то Серёга, как я понимаю, меру знает. Ну выпил с друзьями, ну там поддержал праздничное настроение и всё. Ты точно знаешь, что он наутро никуда не полетит похмеляться. А этот… его в дни получки с гаражей приходится выковыривать, чтобы он там всё не пропил и семью по миру не пустил. «Не самое страшное». Что же тогда, интересно, самое страшное?

– Самое страшное, это когда люди теряют свою совесть. Обычную человеческую совесть. Теряют наглухо, окончательно.

– Так я ж тебе об этом и говорю. Совсем совесть потерял.

– Не то пальто, Ань, не то пальто. Не о том говоришь. У тебя это всё получается из рубрики: «Временно-беременна». Все эти ваши семейные проблемы можно уладить. Было бы желание.

– То есть, как это не о том я говорю?

Надежда Сергеевна поправила волосы, о чём-то подумала и сказала:

– Знаешь, Анют. Не знаю, говорить тебе это или нет. Но для меня это всё дико. Очень дико. Вы как на другой планете живёте. Будто в каком-то сне. Понимаешь, мы живём в состоянии войны со времён Ельцина, когда пьяненький Борис Николаевич стал сдавать позицию за позицией горячо любимой Америке. Вспомни Югославию, как они её бомбили. Понимаешь, на Западе ничего не делают просто так. Сначала Югославия, потом Ливия, потом Украина, теперь вот – Сирия. Они вот сейчас поставят перед выбором наших так называемых русских толстосумов: или майдан в России, или вашим денежкам кирдык будет. И что ты думаешь? Что выберут дяди-буржуи, никогда не знавшие, что такое совесть? Просто, к нам в госпиталь привозят пацанов из Донбасса, у них ни то что домов, у них рук и ног у некоторых не осталось. А спрашивается, из-за чего? Так, вот, моя милая, у них этого нет из-за того, что эти пацаны не прогнулись перед своими хозяевами жизни и ответили вполне им, что у них есть ещё совесть, и они будут говорить на том языке, на котором их мать научила. Видишь, не всё в этом мире можно продать, переименовать, подогнать под чью-то «здравую мысль». Господи, сколько же я выплакала слёз, глядя на этих мальчишек, одному только богу известно. Слушай, я и сейчас, похоже, тоже расплачусь, зачем ты мне налила это вино? – И как ни силилась гостья сдержать свои эмоции, слёзы всё же засочились из глаз...

22 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Трубецкой и Ковальчук»

Хорошо было мне с Берксом, шершаво изобразившим в 1979 году Эйнштейна, наплевательски относившегося к своему внешнему виду ради, получалось у меня, спасения людей (думанием о физике), – по мнению Беркса, – от ядерной опасности: слава абы какой жизни, образом чего являлось импрессионистское внимание к материалу, его жизни (совсем абы чему), оставляя облик великого человека на втором плане...

21 декабря 2017

Виктор Сбитнев

Эссе «Сто лет без одиночества»

...Но именно с той поры я стал мучительно размышлять над тем, чем правда моего мудрого деда отличается от правды самодовольных гоблинов НКВД, а правда одного честного человека – от правды «спаянного коллектива»? И выводы чем далее – тем всё более делал не в пользу последнего. Всё окончательно стало по своим местам, когда до тошноты спаявшийся коллектив провинциального вуза, где я преподавал, отправил меня (как и деда когда-то) сначала в солдаты (при содействии КГБ), а затем – в одиночное плавание по бурлящим водам перестройки. Помню то пронзительное ощущение, которое вдруг посетило меня на очередном протестном митинге: самое невозвратное, что несправедливо и незаконно отняли Ленин и большевики у русского человека – это право быть собой, возможность думать и принимать самостоятельные решения, то есть, в сущности, иногда, от случая к случаю, оставаться одиноким. А умному человеку это бывает жизненно необходимо… ну, хотя бы для того, чтобы оставаться умным, то есть, прежде всего, самостоятельным и не повторяющим чужих глупостей. Много позже, уже с возрастом, я научился практически с первого взгляда узнавать эту людскую единичность, независимость почти в каждом, с кем меня на время сводил случай. И, к сожалению, чрезвычайно редко такие люди попадались мне сперва на митингах, а затем и в кабинетах власти...

20 декабря 2017

Андрей Ваон

Рассказ «Родительское собрание»

...– Люди! Опомнитесь! – до сих пор незаметный, встал тот самый седой мужчина, Веселовский, сосед Николая по заднему ряду.

Выкрики понемногу стихли. Родители усаживались, раскрасневшиеся, ещё клокотавшие, но всё же прислушивающиеся к этому уверенному человеку.

– Что же вы творите?! Откуда ненависть такая, я спрашиваю? – продолжил тот. – И вы, Геннадий Андреевич, на это спокойно смотрите. Как же так?

Николай глядел на неожиданного защитника, но ничего уже не чувствовал. Он обессиленно сел на стул, положил лоб на сложенные руки.

– Вы клянёте Сталина за тиранию, а сами… я не собираюсь обелять, но не собираюсь и обвинять. Ясно мне только, что нужно объективно подходить… А вы? Вы же сами за свободу слова и терпимость! А на деле что выходит? Брызжете слюной и готовы разорвать несогласного… Вы накинулись на бедного Реброва за что? За то, что он и его сын поперёк вашей идеологии сказали? Да?

– Постойте, постойте, в нашей школе нет никакой идеологии… – несмело возразил директор.

– Нет идеологии? – спросил Веселовский. – А как это называется? Вы же в зверей превратились в момент… И я согласен с Ребровым в том, что всё это… – он обвёл рукой класс, портреты на стене, людей, – всё это воспитывает наших детей не так, как надо… Что вы преследуете, я не знаю, но про правду и справедливость здесь и близко ничего нет.

В гробовой тишине он положил блокнот в портфель, звякнул замком и пошёл на выход.

– Всего хорошего! – не оборачиваясь, попрощался и вышел за дверь...

19 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Совпало»

...И слёзы почему-то текут. Опять ЧТО-ТО?..

Что?

Несчастная Россия? То внутренние войны, то внешние… Что за рок такой? И у Высоцкого что-то лишён текст временной привязки. С Великой Отечественной на поездах возвращались, ну, на попутных грузовиках по просёлочным дорогам, а не «Мы вас встретим и пеших, и конных». И этот «Вековечный надрыв причитаний»… Что это Высоцкий – в надвременье ударился? В вечное преодоление нехорошего? Отрицаемое… Или он так принимаемое воспевает? Что? Тяготы народные, вековечные? Если не от врагов внешних и внутренних, то от суровой природы – «холодные ветры»? – Нет. Не то. Повторы внушают, что перенесение непереносимости тут главное. О терпении негатив («без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины»). И о верности позитив («Мы в высоких живём теремах»). Это, наверное, гимн менталитету, какой он ни есть. Потому «Мы» здесь – женщины. Их героизм. Что довольно неожиданно для выражения идеала трагического героизма, присущего Высоцкому в 1972 году (да и чуть не до смерти), для выражения которого он всегда выбирал мужчин. Менталитет – он надвременной-таки. И точнее на селе хранится, чем в городе. И потому тут «посевы до срока», кони и всякие деревья: ивы, рябины – а также молитвы. И ещё Высоцкому важен небольшой коллектив, как на селе: все всех знают. В таком и сохраняется, и выражается лучше идеал самодеятельности, который потому трагический и героический, что песня создана после краха шестидесятничества, левое крыло которого хотело было спасти социализм, заболевший полным отказом от самодеятельности (ибо она в виде ежедневного всё большего вытеснения центральной власти есть едва ли не суть социализма)...

18 декабря 2017

Александр Левковский

Рассказ «Пёс с пересаженной простатой»

...– Я запрещаю тебе произносить грязную кличку «пиндос»! – возвысил голос профессор. – Только законченные дебилы употребляют её!.. Где ты набрался таких мерзких слов?!

Шарик с ожесточением потёрся спиной о дверную раму и сказал:

– Чем орать на меня, вы бы лучше подобрали мне подходящую фамилию. Мне надо паспорт получать. Я собираюсь поступать на работу, а без паспорта хрен тебя примут. Мне, например, подходит фамилия – Хемингуэй.

– Ещё чего, – бормотнул профессор. – Пачкать имя прекрасного писателя. Фамилия у тебя будет, как у твоего предка, – Шариков. Хорошая русская фамилия!

– Мне русская фамилия без надобности. И русского имени я тоже не желаю.

Борменталь развёл в недоумении руками:

– Так как же тебя называть? Джордж? Или, может быть, Ганс?

– Почему Ганс? Гансами зовут фрицев. Мне нравится, например, имя Элвис. Знаете, был такой жутко популярный певец – Элвис Пресли?.. Ещё есть хорошее имя Жан-Поль. Или Эрих-Мария.

– Ты будешь Владимир Шариков! – решительно отрубил Филипп Филиппович. – Никаких Жан-Полей! Все Владимиры в России были значительными личностями. Князь Владимир крестил Русь... Владимир Ленин, наоборот, отнял у России крест и основал Советскую власть... И, наконец, Владимир Путин, который крестится по всякому поводу, эту антихристову Советскую власть окончательно похерил... И не забудем при этом такую значительную личность, как Владимир Жириновский... – Профессор помолчал, переглянулся с Борменталем, а затем промолвил с ухмылкой: – Может, и ты будешь выдающимся государственным деятелем! – кто знает? На нашей Руси и не такие казусы случались...

16 декабря 2017

Евгений Даниленко

Роман «Лёд»

...Москва таинственный город. Не могу отделаться от ощущения, что он мне всего лишь снится. Многие знакомые бесследно растворяются здесь, в течение нескольких минут исчезают многоэтажки, в которых они живут, по их телефонам отвечают какие-то Бурцевы из Омска (разве есть на свете такой город? нет его, нет!), и, открыв записную книжку, вы, вместо адреса этих многих, обнаруживаете волнистые линии – будто адрес стёрт ластиком, зажатым рукой атлета. Однако случается и по-другому. Так, например, отправляясь на тот пятачок, что образован Садовым кольцом, я почти уверен: встречу там Яну. В зависимости от времени года, на ней будет пальто с капюшоном либо красный в белый горошек сарафан. Мы сядем с Яной на лавочку или будем ходить взад-вперёд по заснеженному бульвару. Она расскажет мне о своём возрождении под влиянием беременности. Передаст привет от Раджа и Мурата, с которыми виделась недавно на одной глубокомысленной вечеринке. Затем, справа от нас или слева, завизжав тормозами, остановится легковой автомобиль, и, ласково кивнув мне, Яна, на юных нарядных ногах, посеменит к клиенту. Так же часто встречаются там театральные деятели из тех, что появляются на телеэкране то и дело. Грудастые журналистки в обтягивающих кофтах берут у них интервью. Деятели, глядя в камеру, говорят поразительно верные вещи, например: общество состоит из жертв и баловней, многое нынче делается для наживы и потехи (ничего не попишешь – вздыхают они в скобочках, это цена, которую мы платим за эпоху лицемерия), и прочее, в том же духе. Но когда я вижу тех же деятелей за стёклами модных кафе, поедающих творог со сметаной, салат «Цезарь» или суточные щи, отчего-то мне кажется, что эти деятели – плуты. Но отчего? Ведь ничего плохого ни в твороге, ни в салате, ни в щах нет. Москва город красавиц. Они не дают мне покоя. Годами память хранит воспоминания о том, что открылось, когда малютка, сидевшая напротив меня на полудиванчике, мчащемся по тоннелю к станции «Пушкинская», вдруг непроизвольно зевнула. Она лишь накануне поступила в Щукинское. Дочь отца, чьё лицо знакомо миллионам кинозрителей, но фамилию его назвать затруднительно. В своё время я тоже поступал в «Щуку», и перед прослушиванием слонялся по вестибюлю, разглядывая вывешенные на стенах фотки: К. Райкин в роли Эго (пьеса Эжена Мекленбурга «Креп и крап»), Ю. Богатырёв в роли Молчадского (пьеса «Тобол» Ермакова), популярный ныне Мгебров в полосатых подтяжках, Гзовская с мундштуком в лошадиных зубах и, конечно, Арватов… «Зинданов!» – крикнула, выглянув в коридор, женщина, оправленная в янтарь. Не знаю, почему я избрал себе такой псевдоним. Я вошёл в аудиторию, где окна были открыты. О, как пахло пылью и нагретым асфальтом! Буквально в двух шагах отсюда неслась по кольцу железная, грохочущая, стремящаяся укусить свой хвост змея, а тут время остановилось. За окнами ветхозаветность жестяных крыш, наивные балконы, дворничиха, бесшумно шаркающая метлой возле бочки с квасом. «Этот город мой, – думалось мне. – Я останусь здесь навсегда. Возьмите душу за метлу, за едва слышно долетающий звук пианино, за эту, оправленную в янтарь…» – «Ну-с, что вы нам прочтёте?» – послышался в нагретом июльским солнцем воздухе репетиционного зала голос человека, отдавшего театру жизнь. Чувство легендарного затмения… «Тварь ли я дрожащая, – раздаются внутри меня слова монолога, подготовленного для сегодняшнего – нет сомнений, триумфа, – или право имею?!» – «Ничего», – пожав плечами, отвечаю я. Пауза. «Что ж, я вас больше не задерживаю. Агния Робертовна, пригласите, пожалуйста, следующего…» Итак, блондинка семнадцати лет с чёрными глазами. Мы спустились в подземный переход, на какое-то время спрятавшись от принявшегося лупить во все лопатки солнца. Вышли на противоположной стороне асфальтового жёлоба, который по наклонной спускал в пропасть очередной день моей жизни и дворами добрели до Патриарших. Нужно ли говорить, что ни души не было на прудах в этот час вечернего заката. Никто не пришёл посидеть на лавочках под липами. Пустынны были аллеи. Её звали, кажется, Настя. Впоследствии она превратилась в певицу, поющую толстым голосом, по крайней мере, военные, их жёны и члены их семей носили Настю на руках. Мамка её, писательница, обреталась в Ташкенте. Папан был светским львом. Предоставленная самой себе девочка познавала жизнь. В двенадцать лет у неё были в школе трое любовников. Она делила свою благосклонность между ними и преподавательницей химии. На большой перемене уединялась с любовниками в раздевалке спортзала, ключ от которой подарила ей старшая подруга-химичка. Дни текли, и, лаская маленькую лесбиянку, большая подавала ей советы относительно того, как лучше избежать беременности. В качестве недорогих и относительно надёжных контрацептивов упоминались дольки лимона. Будучи по натуре отзывчивой и бесшабашной, девочка не требовала от своих партнёров укутывать пипки в чехольчики. Но в тринадцать к ней, распростёртой определённым образом на специальном станке, приблизился, пряча за спиной пассатижи, человек в белом халате. Она была уже довольно известна. Её красавец-папан, ни о чём не подозревая, возил дочурку в гости к более чем многочисленным друзьям и знакомым. Пока он валялся в отрубе внизу, на верхнем этаже дачи взрослые запыхавшиеся дядьки терзали его плоть и кровь. Однажды девочка познакомилась со Свасьяном. Он прослушал её, подыгрывая одним пальцем на пианино с присобаченными спереди медными, уже зелёными от древности подсвечниками, и вдруг кинулся на стоящую на фоне окна, распахнутого в сиреневый сад. Да, затылок девы расплющился о пол, а ноги искали опору и наконец нашли её – упершись в подоконник. Однако на этом всё и закончилось. Дядьки оказались не очень-то щедры. Время от времени, вступая друг с другом в расчёты, прибегали к юнице, словно к определённого рода валюте. Всё-таки Настя была слишком добра и не думала о дальнейшем. Но последней каплей явился живот одного журналиста-международника, который совсем недавно мастерски охаивал Штаты. Пухлый животик, пахнущий сладкой гадостью. Нет, она, Настя, не чистоплюйка. Она прекрасно понимает, что человек – животное, однако международнику в черепаховых очках всё же не мешало хотя бы раз в год скоблить своё пузцо, плескать на него водичкой. Так что уже около трёх лет у нее никого не было. Обойдя вокруг заключённого в рамку из железобетона неба, мы вышли на Садовую. Нырнули под арку, поднялись на третий этаж, и вот она, нехорошая квартира. Полюбовавшись украшающей стены подъезда росписью на темы романа, мы с Настей спустились во двор, вошли в подъезд противоположного дома с выбитыми окнами. В пустой прокалённой солнцем квартире поцеловались, и – начали сдирать друг с друга кожу. Вдруг внизу хлопнула дверь, и кто-то начал подниматься по лестнице...

12 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Смута»

Смута в душе моей, читатели. Не ошибся ли я с Прилепиным? И вообще, не предвзят ли я по отношению к ницшеанскому идеалу? И ещё более, не оторвался ли я уж слишком от вас.

Самому мне ницшеанский идеал в искусстве открылся летом 1992 года от чтения Николая Гумилёва. В 54 года. И это несмотря на то, что о Ницше я читал книгу Ю. Давыдова «Искусство и элита» 1966 года издания, в том же году купленную мною. Я вполне представляю себе, что есть полно людей, которым ницшеанский идеал в искусстве так и не открылся вплоть до сего, 2017 года. Это вредная привычка – судить о людях по себе, но от неё трудно отделаться. А оправдывает меня в данном случае, например, то, что в диссертации Шалыгиной (1997 года) всячески затушёвывается самая-самая суть ницшеанского идеала в искусстве – нехристианское иномирие, метафизику которого можно только помыслить, настолько она необычна и принципиально недостижима. И лишь намёками там, в диссертации, говорится о ницшеанстве Чехова. И для многих-премногих Чехов до сих пор гуманистический идеал выражал, мол, в своих произведениях. – Так что у меня сложилось довольно обоснованное мнение предоставить ницшеанскому идеалу привилегированное положение среди других типов идеалов (Пользы, Долга, Гармонии и т. д.): кто из авторов его имеет, имеет его в подсознании, а не в сознании.

Ошарашивающее нагла сама позиция моя: я, видите ли, лучше, чем автор, знаю, что у него находится в подсознании!..

11 декабря 2017

Лачин

Миниатюра «Презрение»

С ледяным презрением давит прохожий червя, притулившегося в аллее парка. Вот так же Вселенная однажды раздавит меня, мои сочинения, мою планету...

10 декабря 2017

Записки о языке

Статья «Дмитрий Муравкин. Самое древнее слово»

Недавно в Интернете мне попался вопрос: «Какое слово в русском языке самое древнее?». Первое, что пришло в голову – это местоимение «Аз». Освоение любой науки, каждого ремесла начинается с азов, с образа «Аз» начинается азбука, но, самое главное, самосознание человека в мире, в космосе невозможно без постулата: «Аз есьм». С понимания и утверждения себя не тварью, а творцом и начинается процесс словотворчества, то есть создания языка. Само слово «язык» – видоизменённое «азык» – содержит указание на свой исток.

Вы знаете, ранее буквы в русском алфавите соответствовали не просто фонемам, но имели также и образное содержание. Каждая из них обозначалась словом: Аз, Буки, Веди, Глагол, Добро и т. д. Многие считают, что в этом заключен лишь мнемотехнический приём, чтобы детям было проще учиться читать и писать. Есть и другая точка зрения. Образы буквиц несут фундаментальные знания о мире, человеке, законах бытия. С освоения этих образов начинается образование, формирование образа мышления, мировоззрения и миропонимания. Если встать на эту позицию, то можно сказать, что образы древнерусской азбуки и есть первые слова.

Красивая, хотя и несколько идеалистическая картина. Думается все же, что дать единственно верный ответ на вопрос, какое слово самое древнее, не представляется возможным, так как сначала, как минимум, следует уточнить, о каком историческом периоде идёт речь. Следует ли брать в расчёт только древнерусский или также и старославянский, нужно ли рассматривать всю группу славянских языков, находя в них самые первые общие корни? В то же время к ответу можно и подойти с другой стороны, так сказать, не в лоб, а в профиль...

7 декабря 2017

Художественный смысл

Критическая статья «Поверил!»

Всё равно не могу спать… После фильма «Дурак» (2014). – Начну о нём писать.

28 апреля 1986 года наш начальник, Гинтас Мальджюнас, не дал нам идти домой после работы, чтоб сказать, что вчера вечером он слушал польское радио, и по нему сказали, что разразилась катастрофа на атомной станции под Киевом, что надо прийти домой, закрыть форточки и не выходить на улицу. Я не поверил, но, стесняясь, дома рассказал это. Меня высмеяли. А на 1 мая я взял дочку и её подругу (я был диссидент, левый, и на демонстрацию не ходил, и это была Литва – мало советской власти – и мне это сходило), и повёл их гулять на VI форт. Где-то между этими датами мне звонила (единственный раз в жизни) жена двоюродного брата (тот был в командировке в Финляндии и звонил ей оттуда в Латвию, чтоб она спасалась от радиации). Она меня считала умным и позвонила узнать, как спасаюсь я. Я ответил, что никак. Я потом стороной узнал, что она меня умным считать перестала. Они уехали в США (он крупный специалист – взяли его там в 90-е годы), когда разразились эти национальные революции.

Не помню, когда это было, до того или после, но однажды вечером мы почувствовали в квартире сильный чесночный запах. Думали, газ. Бросились на кухню. Там всё в порядке. Я на лестницу – там запах ещё сильнее. Сбежал вниз – там то же, и выходят на двор соседи и недоумевают, что бы это могло быть. Я – обратно в квартиру, к телефону. Позвонил дежурному по горкому партии. Тот ничего не знает. А наутро на работе я узнал, что это прорвало ёмкость с ароматизатором, который примешивают к газу, чтоб обонянием чувствовалась утечка, и что некоторые литовцы (только литовцы!) погрузили семьи на личные легковушки и уехали из города. Я позже спросил одного: «Если б ты знал мой адрес, заехал бы забрать и мою семью?» – «Нет, – отвечает, – тут думаешь только о себе». И я подумал, что у моей семьи не западный менталитет.

В кино я поверил, что мыслимо, чтоб люди соглашались жить в доме, девятиэтажном, с такой трещиной от первого этажа до девятого...

6 декабря 2017

Николай Шульгин

Рассказ «Коммунизм»

В то, что будет Коммунизм, верили все. Некоторые, правда, сомневались, что именно в восьмидесятом году, как обещал наш Первый секретарь ЦК КПСС товарищ Хрущёв, но таких сомневающихся было мало. Некоторые, вроде меня (я был очень хитрый), думали, что Коммунизм будет раньше – запасы уже есть, просто его хотят объявить неожиданно, чтобы в магазинах не было давки, и поэтому радио я не выключал. Радио большой чёрной мухой висело на стене напротив бабушкиной иконы, передавало всякую муру, и, по-моему, тоже ждало Коммунизма. Ему было скучно каждый день говорить про удои, и прямо чувствовалось, что радио хотело сказать: «Внимание, товарищи! С сегодняшнего дня, согласно постановлению советского правительства, объявляется Коммунизм! Просим соблюдать спокойствие и выдержанность при выборе товаров повседневного спроса. Всё продумано, их в достаточном количестве доставлено в торговую сеть. Пожалуйста, не позорьтесь перед иностранными корреспондентами, отоваривайтесь с достоинством!»…

Наверное, сейчас многие не знают, что такое Социализм и Коммунизм, поэтому объясняю. Социализм, это когда: от каждого по способностям и каждому по труду (то есть «что накакал, то и смякал», по версии моего полубандитского друга и одноклассника Сакурова по кличке Сакура), а Коммунизм, это когда: от каждого по способностям и каждому по потребностям.

Сечёте разницу? Денег при Коммунизме не будет – по потребностям же! Приходишь, скажем, в магазин и берёшь сколько надо мыла, сколько спичек и сколько муки. Никто не записывает. На работу ходят те, кто, так сказать, «способен». Причем должна быть офигенная ответственность, чтобы не косить. Потому что один «закосил» под больного, дескать «неспособен» я сегодня, братцы, чёрной икрой вчера обкушавшись, другой… и кандец Коммунизму!..

Но это всё не самое главное. Руководство порядок наведёт – тех, кто «неспособен», «приспособят». Главное, первый день Коммунизма! Чтобы его не прозевать!..

3 декабря 2017

Олег Бондаренко

Рассказ «Опавшие листья»

Опавшие листья.

Они вымостили больничный двор мозаикой осени.

Ты на них смотришь сквозь окно палаты, смотришь, но, наверное, не видишь, потому что мыслями сейчас не здесь. Держишь за руку Донну – её ладошка бледная, безжизненная, хотя пока и тёплая, – и вспоминаешь, как вы совсем недавно бегали с Донной вместе, вот так же взявшись за руки, и дурачась, наслаждались запахом октября.

Увы, счастью не дано повториться. Осенний же дождь принёс с собой воспаление лёгких, и слишком позднее обращение в больницу не оставило Донне никаких надежд.

Глядишь… И не видишь… Донна лежит на койке, застывшая, осунувшаяся, как восковая. Ты закрыл ей глаза. И теперь пытаешься понять, как жить дальше одному. Без неё. И нужно ли вообще жить…

Тихо открывается дверь из коридора. Главврач входит в палату и мягко прикасается к твоему плечу. Шепчет – шепчет ли? слова бьют по темени как молотом! – «Соболезную». Стоит рядом, молчит.

Ты беззвучно плачешь…

Главврач вздыхает. Произносит: «Нам надо с вами поговорить».

Ты вытираешь с лица призрачные свои слёзы, откидываешь волосы, спадающие на лоб. Отпускаешь руку Донны – ещё теплую, но уже неживую. Киваешь – как-то тупо, сам не понимая, что к чему.

«Конечно, конечно. Я иду…»

Шагаете вдвоём, точнее, ты – за ним. Больничные переходы, лестницы, палаты. Операционные. Кабинеты… Вот нужный кабинет. Главного. Заходите. Садитесь – тебя настоятельно просят сесть. А ты – в тумане…

«Мне очень жаль, что так получилось, – говорит главврач, всем своим видом выражая сострадание. – Вы сами видели: мы сделали, что смогли… Хотите коньячку? – Ты грустно, даже обречённо качаешь головой. – Ну что ж… – Он со вздохом открывает ящик своего рабочего стола. Достаёт что-то. И кладёт перед тобой: – Вот!»...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.01: Художественный смысл. Развенчание поклёпа на Джорджоне (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!