HTM
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2017 г.

Архив публикаций за ноябрь 2008

2001  2002  2003  2004  2005  2006  2007  [2008]   2009  2010  2011  2012  2013  2014  2015  2016  2017  2018 

январь   февраль   март   апрель   май   июнь   июль   август   сентябрь   октябрь   [ноябрь]   декабрь  


30 ноября 2008

Александр Евстратов

Рассказ «Разлад»

…Петька не делал ничего плохого этой еще молодой женщине, в расцвете сил оставшейся без мужа. Старался не перечить, угождать. Петьке припомнился старый, забытый им, какой-то странный случай. В ту субботу Лене нездоровилось, была она на последнем месяце беременности. Приехав вместе с ним в деревню, она уже не могла ничего делать, больше лежала. Баню топили Петька с Семёновной. Дав ей выстояться, он взял приготовленное тёщей бельё и пошёл мыться. Поддав для жара, Петька не обнаружил всегда стоящего на печке в ведре замоченного веника. Закрутившаяся в делах тёща, по-видимому, забыла принести. А Петьке идти за ним было лень. Посидев на полке, пропотев, он налил в таз воды, как дверь бани распахнулась и на пороге появилась раскрасневшаяся от быстрой ходьбы тёща. Она лишь на миг бросила свой взгляд на растерянное Петькино лицо, а потом как-то нахально и цепко уставилась на нижнее хозяйство зятя. И не давая тому опомниться, скинула с себя лёгкое платьице, лифчик, и только когда взялась за маленькие трусики, Петька пришёл в себя.

– Мама, ты что, мыться будешь? – удивился он.

– Да что это я, действительно, – вдруг как опомнилась тёща. И так же, как раздевалась, быстро оделась.

– Я тебе веник принесла, – как ни в чём не бывало, проговорила Семёновна. Из предбанника она кинула веник ему на лавку и ушла, хлопнув дверью…

29 ноября 2008

Рам Браун

Сборник рассказов «Три рассказа»

…– Они сломали меня, сволочи! Им требовалась жертва, и они не остановились бы ни перед чем. Я тянул время, говорил, давайте дождемся приезда Дзержинского. Но они торопились, страшно торопились! Революция, все во имя революции! Но им было плевать на революцию. Они хотели только удержать власть и убивать.

Дора кивала ему, улыбаясь:

– А как жил ты? Что случилось с тобой потом?

– Расстреляли в 1938 году как члена контрреволюционной организации, – ответил следователь Храпов.

– Бедный ты мой, – шептала Дора, гладя крупную голову Петерса. – Было очень больно?

Храпов не удержался:

– Не больнее, чем убитым заложникам.

Дора взглянула на следователя лучистыми глазами.

– Зачем Вы мучаете его? Он свое отстрадал, довольно.

– Прости меня, – рыдал Петерс, по-детски пряча лицо у ее колен. – Прости ради Бога!

– Я прощаю тебя, – говорила Дора. – Теперь мы сможем уйти?

Они встали, поддерживая друг друга.

– Мои ноги исколоты гвоздями, – пожаловалась женщина.

– Бедная моя, – сказал Петерс, поднимая ее на руки. – Больше никто не обидит тебя, никто не посмеет сказать грубое слово, никто не коснутся тебя пальцем. Мы пойдем в поля, подальше от этих кровавых площадей, будем дышать полной грудью, купаться в чистых ночных заводях. Я научу тебя петь латышские песни.

– Ну, тогда тебе придется познакомиться и с нашими, – счастливо улыбнулась Дора.

– О, Готыню, – вздохнул Петерс, целуя ее бледное лицо…

28 ноября 2008

Сергей Корнилов

Рассказ «Почтовый ящик»

…Роман разорвал конверт, извлек из него сложенный вдвое тетрадный листок и, с трудом фокусируя взгляд на маленьких прыгающих буквах, написанных чьей-то резвой рукой, начал читать, шевеля губами. В процессе чтения лицо его приобрело вдруг выражение самого глупого и отчаянного изумления. Стоя на лестничной площадке, Роман сдвинул на ухо безобразную, растянутую вязаную шапку и почесал заскорузлым пальцем свою косматую репу. И чесал ее довольно долго, пока от этого занятия его не отвлек звук, напоминающий негромкое бульканье. Сизый, видимо, уже не надеясь попасть в квартиру, расположился на ступеньках и теперь беспечно похрапывал, разинув пасть и выводя носоглоткой сиплые булькающие рулады. Стоя у двери, Роман вновь и вновь перечитывал послание, фыркая и встряхивая головой. Он прочел следующее:

«Доброе утро, мой кареглазый принц! Ты меня, наверное, не знаешь, но это не важно. Зато я тебя знаю, ты – моя маленькая светлая мечта. Я знаю, что ты добрый и милый, и когда вижу тебя на улице и смотрю на тебя, то знаю точно – это именно так. Ты и в самом деле хороший, просто никогда об этом не задумывался, поэтому не знаешь себе цены. Я думаю о тебе часто. Извини за глупое письмо, просто очень захотелось сказать тебе что-нибудь хорошее, ведь сегодня такой замечательный, солнечный день».

Незнакомка…

27 ноября 2008

Виктор Дронников

Сборник стихотворений «Всыплю слово золотое»

Кто поймет, а кто осудит,
Кто воздаст иную честь.
Говори о том, что будет.
Говори о том, что есть.

Не молчи о том, что было
И куда нас занесло.
Только б сердце не остыло
И быльем не поросло.

Только б радостно святое
Посреди житейских драм
Всплыло слово золотое,
Как ушедший в воду храм.
26 ноября 2008

Дмитрий Ермаков

Повесть «Колбаса»

…Потом долго Эдика не видел. И встретились случайно в центре города, в магазине. Тогда и рассказал он про мясокомбинат. Не верилось, что Эдик – вечный отличник, специалист по немецкому и шведскому языкам, Эдик, у которого высшее образование и склад ума учёного на лбу написаны, Эдик, знающий себе цену интеллигент, работает на мясокомбинате, каким-то коптильщиком колбасы…

– Новый цех открывают, новое оборудование. И человек пока ещё требуется. Я поговорю с начальством – возьмут.

– Да ну, Эдик, какой из меня колбасник…

– Ну, смотри. Запиши-ка мой телефон всё же на всякий случай.

Труфанов записал. И всё же спросил, недоверчиво:

– Ну, и как ты там?

– Нормально. Везде есть свои проблемы, конечно. Но это всё колбаса, по сравнению с зарплатой и работой – сутки через трое.

Да, вот тогда-то и услышал Труфанов впервые: "Это всё колбаса". То есть – ерунда. Сам Эдик себе такую присказку и придумал. И Труфанов потом уж, когда всё же стал колбасником, иногда так говаривал. Это как самозащита – хоть я и копчу колбасу, но я всё же не просто колбасник, есть что-то и более важное в жизни, а вся эта колбасная работа, по большому счёту – колбаса, колбаса…

25 ноября 2008

Лачин

Рассказ «Аудиенция, или Божественная комедия с Фаустом»

…А я стоял прямо, я впервые в жизни теперь не ссутулился, я прямо стоял и смотрел на подходящего – белый, маленький, округлый, весь гофрированный и в бантах; между тем стихло все, в последний момент перехватил я пристальный взгляд Сатаны, и вот: ангел стоял передо мною, протягивая белый конверт. Тут меня окатило ужасом, я спросил быстро, запинаясь: «Здесь всё? Всему объяснения?» Он улыбнулся ласково моей недоверчивости: «Всему». А я не верил, я никак не мог поверить, хотел уточнить «Всему-всему? Ржавым ножам? Ручке на свалке? И что улыбку не простили?» – «Говорим же: всему!» И тогда я сказал, на шаг отошедши: «Я… не хочу это читать». Вокруг зашумели. «У меня… другое желание». Гул нарастал, конверт, подрагивая, потыкался мне в грудь и растаял в воздухе. Подававший его метнулся в сторону. Толпа сдвигалась со всех сторон, задние ряды взлетали вверх, дабы лучше видеть. «А желание мое, – сказал я громче, – господу богу: в глаза посмотреть». Парящие ложи орали, визжали, повисая над головой, тут вновь приметил я Сатану, глядел он на меня с ненавистью – и восхищением, вспомнил я, на кого смотрел он так же, и это окрылило меня. Но гофрированный, над плечом моим зависнув, прокричал в ухо, что желание мое ни с чем несообразно, высокосвятейшество его – глаз не имеет. Сие взбесило меня невыразимо, ухватив парившего за воротник, сотрясал им в воздухе, кричал на них, мечась в беспорядочной уже толпе: «Сволочь небесная! Глаз не имеете?! И в глаза-то смотреть вам не можно!» Я не в себе был, плохо помню, как навалились на меня и держали, помню с того момента, как снова наступила тишина и подняли меня, сказав, что нужно снять очки, если считаю себя достойным видеть, только лучше не снимать. Я-то в волненьи своем их не чувствовал, ощутил сейчас лишь и тут же сорвал, обернулся к снопу света на престоле, закричал от боли и упал на колени, закрыв руками лицо. Только чрез минуту боль превозмог и отнял руки от глаз. Я ослеп…

24 ноября 2008

Сергей Корнилов

Рассказ «Маленькое путешествие»

…Они выехали на трассу задом, развернулись и покатили в обратном направлении, прочь от города. Часть пути ехали молча. Дядя Толя, не отрываясь, смотрел на дорогу, он был весь полон какой-то странной решимости. Стас на заднем сидении все еще спал. Кот смотрел на длинную темную полосу лесного массива за окном и время от времени косился на дядю Толю. Заговорить он с ним почему-то не решался. Еще очень хотелось спать. Когда у дяди Толи в кармане зазвонил мобильник, он даже не вытащил его, только слегка вздрогнул, не отрывая рук от руля. Потом телефон снова зазвонил, и, наконец, дядя Толя достал его из кармана, взглянул на дисплей и злорадно произнес:

– А-а!

На голубом светящемся дисплее значилось «сука». Телефон заливался противной резкой мелодией. Дядя Толя с секунду подержал его в руке, а потом спокойно швырнул в окно…

23 ноября 2008

Андрей Дубровский

Сборник сказок «Ватиканские народные сказки»

Однажды, проснувшись поутру, Папа Карл XII обнаружил пропажу своего любимого кларнета. Нелюбимый кларнет, как назло, лежал на месте и всем своим видом показывал, что в ближайшие пятьсот лет никуда пропадать не собирается. Тяжкое подозрение в краже, граничившее с полной уверенностью, пало на Клару, соседскую девчонку – больно она уж часто говорила, что Карлов кларнет её вовсе не интересует. А вчера так вовсе засобиралась домой слишком уж на полчаса раньше. И принялся тогда всяким мыслям аудиенцию давать Папа Карл XII. Хотя, нет! Тогда он ещё не был XII . Да и Папой пока ещё не знал, что станет. А был он в ту пору маленьким мальчиком, ровесником той самой соседской девчонки Клары. Только много позже, достаточно повзрослев, он стал Папой Карлом XII . Хотя некоторые в своём тщеславном невежестве утверждают, что вовсе не Папой он стал, а шведским королём. Но такие идеи появляются всё больше от разнузданности ума вследствие порчи нравов, наблюдаемой в последнее время.

Но вернёмся к прерванному повествованию. Итак, надо было как-то забрать кларнет у Клары, которая и обратиться с ним вполне не умела. Но поскольку мы столь несвоевременно отметили, что Карл ещё не являлся Папой, то посему он не мог предать коварную Клару анафеме и свершить над нею аутодафеГлава феакского государства. Анафема и следующий за нею аутодафе – это… ну, скажем так, простейший для Карла путь вернуть свой кларнет. Правда, ныне всякие там либералы бубнят, что пытать, а потом сжигать людей нехорошо. Но ум он уже тогда имел подвижный и недюжинный, а посему прозревал бесперспективность прямых действий, как то: закатывание скандала, мольбы и угрозы et ceteraи прочая чепуха. И он придумал, а вослед и осуществил изящный план: воспользовавшись любезным приглашением ничего не подозревавшей Клары, Карл пришёл к ней в гости. Вернулся же от неё с коралловым ожерельем, которое он похитил, отвлёкши внимание хозяйки в другую сторону.

Кларе ничего не оставалось, как пойти на обмен.

Если же кто, в силу всё того же наблюдаемого ныне падения нравов, будет утверждать, что будущий Папа Карл, мол, первый украл у Клары кораллы, то следует предать осмеянию сего невежду; ибо мы в своих исследованиях использовали папские хроники – кто будет сомневаться в их правдивости. А скороговоркам, между прочим, причинно-следственная связь, в принципе, не важна.

22 ноября 2008

Николай Толмачев

Роман «Солнца не надо, или Материалы для ненаписанного романа»

…– Да, с пьянством бороться надо… Но я думаю, что человек должен сам выбирать, по какому пути ему идти, – медленно произнес Шрамов, собираясь с мыслями. – Если кроме вина ничто не может дать человеку ощущения полноты жизни, то, значит, судьба его такая – пить. И нечего презирать его за это. Посочувствовать, пожалеть можно… В какой-то популярной книжке по экологии я прочитал, что каждый живой вид занимает в экологической системе определенную нишу, предназначенную только ему. Если есть вид – есть и предназначенная ему ниша. И наоборот. Если есть ниша, должен быть и предназначенный для нее вид. Иначе мир будет неполным, разбалансированным… Вот и алкоголь – это такая экологическая ниша для определенного типа людей, которые в других нишах не уживаются. Гуманно ли вытеснять их из этой ниши, не предоставляя другой, более им подходящей? Да и где эта другая ниша?..

Шрамов и сам не очень-то верил в то, что говорил, он даже не успевал по-настоящему вдумываться в свои же слова. Но ему понравилось, как просто, логично развивается мысль, он давно так складно не думал и не говорил.

Кривенко с удивлением смотрел на него и молчал.

– Софистика! – воскликнул он потом, встрепенувшись. – Это несерьезно! Я согласен, человек сам себе хозяин, но… Но! В пределах, пока его поведение не затрагивает интересы других людей! Алкоголик вреден, опасен не только для общества, но и, в конце концов, для самого себя! По-моему, удержать, остановить его – даже насильственно! – и есть настоящий гуманизм!..

– Далеко же мы зайдем, – а может, уже зашли, – оценивая человека мерой его полезности или вредности для общества… – сказал Шрамов. – Где те весы? В наших ли они руках?.. Полезен или вреден был для общества разбойник, которому Христос пообещал рай в последние минуты его земной жизни?..

21 ноября 2008

Татьяна Игнатьева

Сборник стихотворений «Мне-то все кажется, жизнь сочиняется мной»

Мне-то все кажется, жизнь сочиняется мной.
Глупая. С вечными муками наперевес
Тень зазеркалья ползет у меня за спиной,
И наплевать ей на звездные звуки с небес.
Здесь на земле посреди нелюдимых дворов
Дрожью изводится наш человеческий страх,
Тени положено быть под углом от голов,
Не тиражируя звуки в своих зеркалах.
Разве послушает, скверная, вечно свое
Тело коверкая, тянется бог весть куда.
И однорукой я выгляжу из-за нее,
Мне посочувствует мокрая в луже звезда.
Только ночами, когда вырастает крыло,
Уж не пойму – за ее, за моей ли спиной –
Кажется, будто от звезд непомерно светло,
Кажется, будто бы жизнь сочиняется мной.
21 ноября 2008

Елена Зайцева

Критический обзор «Октябрь. Проза (2) (№41)»

17 октября, Эдуард Тубакин, рассказ «Сорок дней». Поминки известного художника превращаются в «разгул», зачем собрались-напились – никто уже не помнит. Или нет, помнит – молодой художник Эрнест Жнецов. Он понимает ушедшего мастера и даже берётся завершить его картину: «Я стану как он, нет, лучше его!» Мать умершего, глядя на это рвение, «умиротворяется» («лик её просветлился и очистился»). Ну что сказать… Топором всё вырублено, конечно. А голосовала я за публикацию вот почему: всё-таки автору удалось, несмотря на всю топорность, отграничить пространство, место действия. Весь маразм этих поминок – как на ладони...

20 ноября 2008

Сергей Сумин

Критическая статья «Дведевочки и парасенок»

...Теперь стоит сказать несколько слов о писательских методах работы Юрия Тубольцева. Главное, наверное, достоинство его миниатюр в том, что они быстро заканчиваются. Два-три предложения, максимум – абзац, и вы уже переворачиваете страницу. Тубольцев прекрасно помнит основное свойство сознания современного горожанина – разбросанность, фрагментарность, «клиповость», принципиальное нежелание, да и неумение на чем-либо сосредоточиться надолго. Минута, другая, и нужно переключить телевизионный канал, две-три минуты – и новый сюжет, новая встреча, полчаса – и книжка пролистана (лучше, если это будут книга комиксов). Хорошо ли это, плохо (скорее – второе), но это тенденция, и с ней нужно считаться. В Японии недавно вышла смс-версия романа Льва Толстого «Анна Каренина» – в 30-ти сообщениях. На Западе давно уже никто не пишет романы объемом более 200-250 страниц. Издатели убеждены, что современный читатель не купит и не станет читать произведение в 300, 400 или 500 страниц. Современному писателю приходится приспосабливаться к этой ситуации и писать лаконично, емко и стильно. В книге Юрия Тубольцева этот вопрос решен даже более радикально – самое длинное его произведение состоит из 10-15 предложений.

Стоит признать, у Тубольцева-писателя богатая и живая фантазия – почти у каждой миниатюры есть необычный заголовок: «Ледбовь», «Разговор двух часов», «Неодарвинисты», «Солнценосное», «Резонанс строк» и т.д. Заголовки эти ненавязчиво подталкивают к прочтению миниатюр, а иногда и несут дополнительную смысловую нагрузку. Автор «Поэтики развернутого абсурда» частенько использует молодежный сленг (аська, реал, френдить), создает неологизмы (кощенок, щеконок, солнцефальд, парасенок и двусенок), смешивает слова нескольких языков (лист talk, wwwновь, гороха.net ), обыгрывает фразеологизмы, религии и мифы народов мира (мастер дзынь, разбуддизм, зоостестизм, буратино-водолаз), работает с ритмикой строки и звукоподражанием (ыкзестензиализм, междуносие, хрюловеки) и т.д...

19 ноября 2008

Сергей Корнилов

Рассказ «Дом художника»

…Грачев сжался в кресле, вцепившись в ополовиненную бутылку дешевого коньяка, отдававшего самогоном. Ему страшно не хотелось выходить на веранду. Он закурил еще сигарету и зажмурился. Зачем они все здесь, думал он. Почему человеку нельзя побыть одному? Неужели, если ты не принимаешь участие в общем, скотстве, тебя с легкостью причисляют к сумасшедшим.… Хотя, я, наверное, первейший скот из всех… Грачев сделал большой глоток из бутылки. Сидя в кресле, он пнул ногой свою незаконченную картину с изображением какого-то безликого уличного тупичка. Эта картина, которую он писал в санатории, показалась ему сейчас самой отвратительной из всех, написанных ранее.

– Какой я вообще, на хрен, художник… – подумал он вслух и оскалился в полутьме.

За последние несколько лет Грачев потолстел, обрюзг, его жизнь стала похожа на жизнь растения, без воли, без цели и стремлений. Просто существование. Он перестал быть самим собой много лет назад. Грачеву казалось, то есть, он был почти уверен в том, что ему никогда уже не выбраться…. Кроме этого, он совсем перестал рисовать. Попробовал, было, но не смог, устыдился самого себя…

18 ноября 2008

Маргарита Пальшина

Сказка «Сказка о ветре»

…Так я узнал сказку о ветре. Ветер снует повсюду, проникая в дома через открытые форточки, окна и двери. Подслушивает самые заветные мысли, волшебные сны, украдкой запоминает слова песен. И уносится прочь. А следующей ночью он уже нашептывает твои тайны кому-то другому. Так и случается, что очень часто два незнакомых человека на разных концах Земли вдруг думают об одном и том же. И каждый считает себя сочинителем. Я вдруг вспомнил, как часто я слушал ветер по ночам на своей крыше.

«Зачем тогда вообще существуют писатели, если каждый из них повторяет предыдущего? – подумалось мне. – Может, стоит мечтать о чем-нибудь совсем ином? О чем вообще мечтают люди?» – и я стал более внимательно изучать лица прохожих, стараясь угадать их сокровенные желания…

17 ноября 2008

Кирилл Румянцев

Сборник стихотворений «Харьковский цикл»

Образы нанизывать на нитку,
или рисовать тебе открытку
грустную такую серым, мокрым,
с каплями дождя оконных стёкол,
с вечностью воды, лицо секущей,
и с душой, наивно что-то ждущей,
знаешь, я промок уже до нитки
на смешно-раскрашенной открытке,
за спиной – дома, деревья, Харьков,
люди под зонтами, лавочки и парки.
Облако смурное, редкий солнца лучик,
          он как я – немного невезучий...
16 ноября 2008

Александр Рыжков

Рассказ «День отца»

…Почему я не могу расслабиться? Почему каждую ночь я иду по дневным улицам родного города настороженный? Страх паразитом засел где-то внутри. Я озираюсь по сторонам очень редко. Боюсь лишний раз повернуть голову. Смотрю вперёд и иду. Иду домой. Набитый тяжёлыми учебниками ранец давит плечи. Скорей бы спасительный двор, скорей бы…

Майский воздух трескается, рвётся на части пастями собак. Они выследили меня. Стая дворняг вышла на охоту. Их вожак замечает меня. Зачем я обернулся на их лай? Они ведь могли и не видеть… Я начинаю бежать. Быстро, отчаянно. Живая шерстяная масса мчится следом. Клыки блестят на нежном солнце, брызжет пена, десятки лап отталкиваются от тротуарной плитки, асфальта, земли. Они догоняют. Они совсем близко. Ранец мешает мне бежать, бьётся о спину. Я вспоминаю о нём и сбрасываю с плеч. Становится легче. Страх несёт мои ноги с невероятной для них скоростью. А может, я и смогу спастись?

Но воля к жизни гаснет, когда я упираюсь в стену. Стая диких собак с бешеными глазами несётся на меня. Я раздираю руки, пытаюсь забраться наверх, но слишком неглубоки уступы, слишком гладки кирпичи. Челюсти дворняги впиваются в мою ляжку. А потом ещё одни – в икру. И ещё, и ещё. И вот я лежу на асфальте. Ещё в сознании. Разрываемый собаками. А потом всё гаснет. Чернеет. Умирает…

16 ноября 2008

Анастасия Бабичева

Критический обзор «Несколько слов о… (№4)»

...Третье слово об Иване Азарове. Рассказ «Двигаясь наощупь. Игры в ассоциации»

 

Название мне не понравилось сразу. Может, какие-то личные ассоциации? Нет, думаю, причина в другом: деепричастие уж слишком напоминает англоязычную традицию, а двучастность уж слишком утяжеляют заголовок. Но все же захотелось прочесть – поманили «игры в ассоциации».

Расхожее утверждение скептиков – мол, ничего нового уже не напишешь – эта работа подтверждает. Ведь, например, ассоциации с гласными звуками в мраморе художественной литературы уже увековечил символизм. Да и сама идея рассказа знакома, думаю, многим – в повседневной жизни, да и в муках творчества. Что до меня, помню, года четыре назад, неспешно пробегая очередной круг стадиона самой ранней осенью, я рассказывала подруге о неотступности этих самопроизвольных, свободолюбивых ассоциаций. Почему, дескать, не пойму, но дорожу бесконечно… то запах, то песня, то картинка...

Однако сказать об «Играх в ассоциации» все же захотелось. Во-первых, потому что приятно прочесть что-то знакомое и близкое – но словами другого. Во-вторых, потому что сама играю в ассоциации, разве что читателю не рассказываю, что именно стоит за очередным фрагментом, появившимся, казалось бы, ниоткуда; сама наслаждаюсь вкусом, запахом, фактурой тех самых гласных звуков… И, в главных, потому что уж очень приятна речь Ивана Азарова – пусть не всегда идеальная, но такая тягучая, текучая, вот уж верно – «медоточивая». Послушайте! Именно послушайте, а не почитайте:

«…возможность внезапного преображения [пауза] и служит в некотором смысле критерием [пауза] подлинного величия чувств…»

…в-з-ж-в-з-ж… с-р-с-р… д-л-в-л-ч-в-ч…

 Или вот это:

«…решительный шаг прочь, вырвавшись из цепких лап призраков прошлого …»

…р-ш-ш-р-в-р-в-ш-п-п-р-р-п-р….

Или совсем уж такое:

«…рокот грома за портьерами грозных туч…»

По-моему, здесь есть всё, что нужно для игры в ассоциации...

15 ноября 2008

Татьяна Андреева

Рассказ «Азу по-татарски»

…– Пойдёмте ко мне, Таня…

Он так устало это сказал, что я опять вспомнила про дирижабли, но жалко уже не было, и вообще всё в игрушечки какие-то превратилось. Сюда уже ничего не протиснуть было, и ту мою картошку – тоже. А я только что хотела о ней спросить…

– Наше объединение сравнительно молодое. (Латиф, бодро.)

– Молодое?

– Да.

Мы пошли.

 

– Если бы ты знала, Таня…

А я и знала. Здесь было слишком темно. В комнатах он всё равно бы не дал ничего сделать, но в туалете были бумажные обои. Я ободрала сколько ободралось и подожгла.

Пожара не было и быть не могло, пол плиточный, всё быстренько перегорело да и всё. Латиф там под дверью что-то выкрикивал, но дверь выбить не смог и потом уже сидел тихо. Когда я вышла, он меня даже не ударил, а откинул куда-то в кухню. Я из-под стола сказала, что не надо так расстраиваться.

Расстраиваться ведь действительно не надо. Темноту надо прожигать. Если будет прожжёночка, дырка, темнота утекает. Не думаю, что это так уж непонятно. И не думаю, что это так уж опасно. Все так трясутся, не дай-то бог погореть! А в темноте ты тонешь, разве это не страшно?..

14 ноября 2008

Георгий Либерман

Рассказ «Монастырь»

…Я здесь уже третий месяц. Ем таблетки, что достаёт Лёша из левого монастырского крыла. Я ему за это ношу воду и рублю дрова, ещё отдаю свой утренний паёк в столовой. Всё равно я утром не ем, а денег у меня нет.

Здесь у каждого свой Христос или Будда. Здесь все свихнутые доживают последние дни. Каждый день из заднего двора выезжает небольшой «Рафик» с красным крестом и надписью «Морг» на лобовом стекле. Об этом никто не говорит, но все это знают. И каждый знает, что скоро «Рафик» приедет и за ним. Другого выхода из этого монастыря нет. Может, сегодня, а может, через месяц. Не позже. Скоро!

Вон балка специально прибита. Вэлкам, Юрий Леонардович…

13 ноября 2008

Resonoid

Рассказ «Нетудырь»

…На выходе из церкви Славка еще раз перекрестился. К нему вновь потянулась грязная скрюченная рука очередной попрошайки. На этот раз это был мужик неопределенного возраста, с торчащей в разные стороны как пакля бородой, грязными волосами, сбившимися в колтуны и лохмотьями одежды, покрывающими тщедушное тело.

– Подайте, Христа ради… – жалобно затянул попрошайка. Славка полез в карман брюк.

– Держи, божий человек. – Славка протянул монету. Попрошайка поднял голову, его взгляд заставил Славку отшатнуться. Славка почувствовал себя голым. А попрошайка задергался, из его нутра послышался рык, а потом – брызгая слюной, тонким голосом он заверещал:

– Не туда и не сюда… Не туда и не сюда… Душенька уходит, тело не пускает…Не туда и не сюда… Боженька гневается!…Не туда и не сюда!…Нетудырь!…Нетудырь!…Ааааааа…

Попрошайка упал в пыль, тело его, белеющее в прорехах обносков изгибалось в дугу, голова со стуком билась о землю. Изо рта его вытекала желтоватая пена, впитываясь в его бороду паклю. Вокруг начала собираться толпа. Старушки охали и начинали истово креститься. Кто-то кричал, что нужно вызвать «Скорую». Славка поспешил уйти. А вслед ему все неслись бредовые слова беснующегося попрошайки.

– Не-ту-ды-рь! Не-ту-ды-рь!

– Сам ты Нетудырь! – зло бросил через плечо Славка. – Что за Нетудырь? Дурак блажной!

 

Бог был глух к мольбам….

12 ноября 2008

Александр Амкаро

Пьеса «Свобода на белом шарике»

Скормух (возвращается к чану и продолжает месить грязь) – Скоты, скоты. Не понимают, что такое революционная ситуация, борьба, активное воздействие на ход событий. Кто сказал, что человек один ничего не может? Ерунда, если все вокруг болваны, хоть один должен быть выше. Один должен выступить даже в случае заведомого поражения. Ничего не бывает просто так, даже поражение приносит свои плоды. (встает в торжественную позу и простирает к небу руки, с которых падает грязь на лицо и одежду) – Я выступлю, и мы победим, ты слышишь, всемогущий Стригон?

 

(Слышатся порывы ветра, наверху, над хатой, загорается красным

светом огромная маска идола)

 

Глас божий – Благословляю тебя, Скормух, на твое благородное дело. Не забудь только мне жертву принести.

Скормух – Опять жертва. Ненасытный ты, боже всемогущий, Стригон. В прошлом месяце я тебе ягненка зажарил, забыл что ли?

 

Глас божий – (слышатся чавкающие звуки, иканье и бульканье воды) – Мало мне, Скормух, мало. (жует) – Князья, сволочи, к другому богу поворотились, говорят, он теперь всемогущий и единый. Ха-ха-ха! (смеется громогласным эхом. При этом слышатся раскаты грома) – А так, в общем (продолжает жевать), давай-давай, выступай, это дело хорошее. Только учти, что шариков у тебя пока нет, а без шариков тебе далеко не уйти…

11 ноября 2008

Вячеслав Перегудов

Рассказ «Fragile»

…Но Ефим не был бы Ефимом, если бы не испортил все начинания своими же руками. Поэтому лишним будет говорить, что он совершенно незаметно, вовсе не желая того, перессорился с приносящими дары волхвами. В очередной раз покончив с производством вывесок и штендеров, Ефим вновь заскучал. Притащил из дома старенькую, акустическую гитару, сказав домашним, что продает, (чем обрадовал жену, не терпевшую никакого звука, кроме звука своего голоса), и пулеметный треск электролобзика, еще вчера сотрясающий подвал, сменился сочными джазовыми аккордами, которые затопляли бытие темными водами реквиема по так и не найденному на путанных земных картах раю.

В какой из дней в мастерской появилась Елена, Ефим не помнил. Вероятно, заглянула из любопытства, услышав странную для такого места гитарную музыку. Но он точно помнит, что когда Елена вошла, Ефима словно кинули на оголенные высоковольтные провода. «Я вот такую всю жизнь ждал». Старенький, донельзя опаршивевший мир задрожал и с булыжным грохотом перевернулся. Взвившийся прах его улегся под ноги и обнажил синеву бездонного неба.

И все это небо с застывшими облаками и птицами, кружащими в немыслимой вышине, умещалось в ее глазах. Ефим ловил себя на мысли, что ему хочется прикоснуться к ее белой, тонкой руке, или даже взять ее руку и не отпускать. И просто говорить с ней, и по-собачьи – преданно глядеть в ее глаза.

Никакие эротические фантазии, как это не странно желания не сопровождали. Старый что ли совсем стал? – Размышлял он, пытаясь разобраться в себе. Нет, не то. Быть может это и есть любовь. А все то, что было раньше, до нее, – так, притворство, розовые мыльные пузыри…

10 ноября 2008

Максим Вечный

Сборник стихотворений «Рассвет»

Я несусь в праздник рыжий
На сожженье лучам,
Волочащейся грыжей
По брусчатке суча,

Да верчусь, как собака,
Святотатственно рад,
Меж пластмассовых баков,
Жрущих улочный смрад.

Гады рыщут во мраке
Подворотен зарю;
Для предгибельной драки
Заклинанья творю:

От отчаянья склизок,
Дребезжу средь гнилья;
Жар восторженный близок;
Зёва улищ
иль –
я.

Окровавленной жижей
Кувыркаюсь в рассвет;
Шар отравлено рыжий
Хлыщет радостный свет…
9 ноября 2008

Александр Цыганков

Сборник стихотворений «Сверка времени»

Мерою времени временщика,
В час часовых разводящий завода,
С каждой секундой, сверяя века,
Дни прибавляет во времени года.
Как соглядатай работы часов,
Он, командир механических ножниц,
У проходной заревых облаков
Хрупких ткачих превращает в наложниц.

Крутится прялка ночная. Тик-так…
Миг звездопада на вспененном ложе!
В час пересменки вдохни натощак
Облако дыма и – бритвой по коже:
Прежде, чем с веком продолжить игру,
Тщательно выбрей широкие скулы!
Опохмелись на халдейском пиру
И поезжай – до Воронежа, Тулы,
Или до Владика, где на часах
Будущий день, и в картине восхода
Те же ткачихи с надеждой в глазах
Ждут свой корабль из времени года
Пляжных затей и бульварных стихов,
И разводящий не спит до рассвета,
При переводе двуручных часов
Дни сокращает во времени лета.
…………………………………………
Где ты, упрямый седой временщик?
Носишь ли фрак из трехцветного флага
Или к Пресветлому Лику приник?
Просятся в рифму: бумага, отвага…
Что тебе ближе? Раскручивай ось
За рукоятку! Не спи, соглядатай!
Радуйся, что пережить довелось
Время для стрелок. У парки лохматой
Спутаны нити. Какое число!?!
Время, как фурия, мстит за измену.
Ветер стучит в лобовое стекло.
Море взбивает соленую пену.
8 ноября 2008

Игорь Васильев

Рассказ «Васёк»

…С тех пор он часто видел человечка, который оказался Васьком. Тот любил сидеть под стеной недалеко от косящихся на него дворовых псов. Иногда Васёк выпивал с мужиками. Тогда он вечно встревал в разговор с рассказами о себе: жаловался или хвастался. Вообще с ним было ничего, поржать можно.

Напившись, Васёк садился на землю и задрёмывал. Иногда кто-нибудь отводил его домой. Часто Васька оставляли на месте и его забирали менты. Это давало ему новый повод для жалоб. Мужики сочувственно кивали, советовали меньше жрать и хоть на рогах, но ползти домой. Алконафту и стены помогают…

Как и все, Никита считал Васька слегка прикольным пустым местом. Таким, как некоторые телепрограммы. Телевизор можно было переключить или просто вырубить. «Заебал, уткнись», – можно было сказать Ваську. Он покорно затыкался, но продолжал стоять рядом и уходил маячить у стены. Как будто после выключения телевизора в комнате оставалось чучело Петросяна или Якубовича. «Чё за хуйня?» – не мог понять Никита. Словно кто-то просил закурить, а потом убегал...

7 ноября 2008

Георгий Янс

Пьеса «Сельские хроники»

Неваляев. По закону вы с ней трудовой договор должны заключить. А в договоре есть такой пунктик: фамилия, имя, отчество. Где у вас такой договор? Покажите его мне.

 

Шмелев. Какой пунктик? Какой еще договор. Договорились и все. Как работать, сколько получать…

 

Неваляев. Владимир Николаевич, вы закон нарушаете.

 

Шмелев. Ничего не нарушаю. Ее устраивало, меня тоже. Налоги плачу исправно. Могу декларации показать. Ты, капитан, лучше убийство расследуй. «Договор, договор». Без тебя проверяльщиков хватает. И каждому дай.

 

Неваляев. Во-первых, ты, то есть вы мне не тыкайте. Во-вторых, на что вы намекаете. Я, не проверяльщик. Я, как раз, и расследую убийство.

 

Шмелев. Вы хотите сказать, что никогда и ничего у меня не брали?

 

Неваляев. А, что я у тебя особенного брал? Два раза в год, на день милиции и на новый год по продуктовому набору. И зря, ты на меня напраслину возводишь. Все-таки, соседи. (Примирительно), Как я могу расследовать, если не знаю даже, кого убили? Что я в протоколе напишу? «обнаружено неопознанное тело, которое все знают»? Идиотизм же. Тело знаем, а фамилии нет. Так не должно быть, чтобы у тела фамилии не было…

6 ноября 2008

Олег Кипкало

Сборник миниатюр «Этюды»

Подожди, не начинай. Я скажу – когда можно. Давай просто посидим. Тихонечко. Нам ведь не грустно? Совсем нет. Наверное, нам хорошо. А скучать мы и вовсе не умеем.


Давай смотреть. Куда? Какая разница. Можно – на нас. А можно – на эту назойливую муху. Или на мчащийся мимо поезд. Или на кипящий чайник. Разве нам не все равно?


Давай слушать. Скрипку, тишину или сверчка. Лето или зиму. Вой ветра или наше молчание.


Давай дышать. Легко и спокойно. А можно задыхаться, как от бега или от радости. Или от слез. Какая разница. Теперь.


Давай думать. Только не о том, что уже давно знаем. Только не о том. Давай – о нас. Давай – о них. Давай – ни о чем.


Давай считать. Сколько тебя было? А меня? А нас?


Давай верить. В то, чего больше нет. Давай ждать. Того, что не наступит. И чего не вернуть.


Давай мечтать. Давай станем глупыми. Давай сойдем с ума. Давай ...


Посмотри – как искрится снег. Послушай – как квакают лягушки. Тебя раздражает это шипение? Я выключу.


Подожди, еще мгновение. Дай мне увидеть, услышать, вдохнуть. Каждую его частичку. Сколько их еще осталось? Их больше нет? Давай не просить прощения. Все.


Начинай.

5 ноября 2008

Михаил Вишняков

Поэма «Мерзлые ангелы»

Лица белеют от хлада,
вынести душу из ада –
это же ангельский труд.
Всех их, нечистых и чистых,
видных и прочих марксистов,
на небеса вознесут.
4 ноября 2008

Дмитрий Ермаков

Повесть «Жизнь Ершова»

…– Ну-ну, мужик покачал головой. – Вот такие теперь. Для вас собака дороже, чем человек.

Ершов ничего не ответил, пошёл поскорее прочь, и Мухтар быстрее засеменил, норовя и побежать.

А чего ответишь? Он ведь согласен с мужиком-то. Развелось сейчас таких собачников, для которых их псина дороже человека, точно. Как сказал один его приятель: "Народонаселение падает, собаконаселение растёт". Да у него же в доме есть такой. Ходит со своим кобелём-телёнком какой-то бойцовской породы. Без намордника, конечно, да частенько и без поводка. Детишек пугает… Сказал ему как-то Ершов, а он в ответ:

– Он у меня смирный, не кусается. – Но так сказал, что ясно было, если бы не Ершову, с которым всё-таки в одном доме живёт, которого знает, ответил бы по другому, послал бы, в общем… Ну, вот и его за такого же приняли. Обидно, конечно, да не будешь же объяснять, что собака "казённая", что действительно нужна для охраны.

Обошли вокруг храма, вокруг трапезной, вернулись во двор. Тут Ершов спустил щенка с поводка. Закурил.

Щенок радостно носился, рылся с урчанием в куче земли, привезённой для клумб, трепал какую-то тряпку…

3 ноября 2008

Инесса Новак

Пьеса «Жизнь после жизни (Другая жизнь)»

…Буддийский монастырь в Тибете. Ночь. Саша лежит на циновке в глубокой коме. Постепенно она выходит из этого состояния. Поднимается, все тело у нее болит. Она выходит к берегу водоема. Ложится на землю лицом вниз. Плачет. Сотрясается в рыданиях. Встает, идет вдоль берега. Весь ее вид выражает глубокое отчаянье, она шатается, сутулится. Снова падает лицом вниз. Плачет до исступления. К ней подходит Сю Минтан. Садится рядом. Ждет пока она успокоится.

 

Сю Минтан: В тебе слишком много воды. Тобой управляют эмоции.

 

Саша, поднимаясь: Ты считаешь, что я должна научиться управлять своими эмоциями?

 

Сю Минтан: Ими нельзя управлять. (Пауза) Оба смотрят, как по поверхности озера скользят волны. Саша успокаивается.

 

Сю Минтан: Позволь своим чувствам и эмоциям скользить по поверхности подобно этим волнам. Не задевая тебя глубоко. В глубине всегда должно быть спокойствие.

 

Саша: Знаешь, когда я оказалась там, я была как дух – я не могла бы сдвинуть с места даже иголку. Но я могу вселяться в людей, влиять на их мысли, вынуждать их делать, что я хочу. Я могу изменить ход вещей.

 

Сю Минтан, раскатисто смеясь, показывает ей на купол неба, там сияют огромные звезды: Что ты можешь изменить в нем? Ты – все еще человек, ты плачешь, кичишься своими несуществующими достоинствами, ты не можешь изменить себя. Что ты можешь изменить в звездном небе?

 

Саша: Но ведь я изменила ход своей жизни, я изменила свою судьбу!

 

Сю Минтан: Чью судьбу ты изменила? Ты здесь. (трогает ее рукой) Я здесь. (трогает себя) Мы были здесь несколько месяцев назад. Ничего не изменилось. Саша обиженно вскакивает и убегает вдоль по берегу. Он смеется ей вслед…

2 ноября 2008

Александр Кренёв

Сборник стихотворений «К своим берегам»

Я вижу, как небо становится шире,
От края до края его не доплыть облакам,
Не дотянутся.
Уйдя без оглядки, наверняка,
Они обещали вернуться
К своим берегам.
Как – будто, в бескрайней, безоблачной шири
Им не хватило терпенья остаться, пока
Ветер не гонит
Облака-корабли. И небо-река
Несёт их. И как на ладони сеть рыбака.

Я вижу, как небо становится шире,
Я улыбаюсь: тяжёлая ноша легка.
Теплится слово.
Едва прикоснись – запылает строка
Высохшей веткой еловой
Прямо в руках.
Оставив в прекрасном и яростном мире
Никем не замеченный след, не касаясь листка,
Но не теряясь.
Пробив тишину тонким стеблем ростка,
Исчезнув и вновь повторяясь
Через века.
1 ноября 2008

Джон До

Рассказ «Кое-что из жизни графомана»

...Нужную дверь я обнаружил не сразу. Даже несмотря на помощь второго вахтёра, дежурившего на «моём» этаже.

– Можно войти?

– Да-да, конечно, – пышущий здоровьем уверенный в себе молодой дядька, одетый в очень свободном стиле, приветливо и заинтересованно уставился на меня. В его глазах читался вполне материальный вопрос: «на какую сумму пожаловали, дружок?»

– Я вам звонил, – выдохнул я, – моя фамилия До, Джон До из Забугорной.

– Ах да, конечно! Джон До. – Лицо дядьки расплылось в широкой, полной обаяния улыбке. – Мне вчера звонил ваш председатель, Иван Максимыч, кажется…

– Правильно, Максим Иваныч, – кивнул я.

– Ну так вот, я и говорю – ваш Иван Максимыч очень славный мужик. Обещал полное содействие. Вы же у них… у вас… в вашей деревне, одним словом, настоящее культурное явление. Так он и сказал мне. В каком жанре работаете?

– Я графоман.

– Что-что, простите???

– Я графоман. Но вы не переживайте – я очень талантливый графоман...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.02: Анатолий Сквозняков. Гитлер в мае (повесть)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!