HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Авторы

Игорь Белкин-Ханадеев

Посёлок Померанцево строился сразу после войны для железнодорожников и леспромхозовцев и растянулся вдоль одноколейки километра на полтора, а то и на два. Загорелось сухой осенью – только-только успели протянуть и подключить сельчанам долгожданный газ – и вот, сразу утечка. От спички или просто от щёлкнувшего выключателя сначала разнесло полдома возле клуба, а затем занялось, раздуло ветром и разогнало красного петуха по заборам, сарайкам, курятникам, поленницам – на соседние домишки, бараки, бани, гаражи. Иссушенные временем, просмолённые – чтобы ни влага, ни короеды-точильщики не попортили древесину, – крытые берестой, которая, пламенея, легче всего и перелетала на соседние крыши, – все эти постройки были понатыканы вплотную, налезали одна на другую, будто воевали с себе подобными за жизненное пространство. В накалившемся горниле, взрываясь, выгорал газ, лопались канистры в гаражах, вспыхивали яблони, снопами искр обстреливало, накрывало по пять-шесть крыш за раз. Позже на пепелище один из погорельцев рыскал в углях на том месте, где раньше был его сарай, и всё дивился на расплывшийся железный слиток.

«Это ж гвозди! Здесь, – говорил, – у меня ящик с гвоздями стоял! Ну, знать, и пекло было!» Зарево видели даже на дальней станции Друлево, а это километров пятнадцать по железке, не говоря уже о ближайшей Пылинке, где народ переполошился от дыма и мучился страхом, что загорится лес, и верхами, по кронам деревьев, перекатит адскую жаровню на их усадьбы. В Померанцево пожарные машины прибыли, когда огонь уже дожирал головни, когда спасать было некого – все живые к тому времени спаслись сами. Но к лесу прибывшая команда огонь не подпустила и даже успела отрезать пламя от нового планта.

Семнадцатилетний Толик, зависавший в ту ночь на пацанской гулянке у друзей, как услышал крики, бахи канистр и учуял дым, вмиг прохмелел и помчался в центр, – спасать мать, на которую был смертельно обижен и даже долго с ней не разговаривал. Там же, в огне, был и нагулянный мамкой младенец – причина всех Толиковых обид...


«Иван Иваныч»

Изольда

– Откеда идешь, Захарушка?     

– От Егора. Насос вот взял.      

– И я до него. Дверь осела. Сын письмо прислал, ища нескоро приедя. Можа, Егор помогнё подправить.      

– Ох и жадён же Егор!      

– Да... Чистый куркуль! – охотно согласилась бабушка Малаша и засеменила в сторону пёстрой калитки, которую Егор забыл прикрыть.


«Куркуль»

Иринелл

...«Котёнок! Если ты это нашла, значит, меня уже нет. Но вообще-то я пишу это на всякий случай, умирать я пока не собираюсь. Скорее, даже для себя пишу, чтобы привести все мысли в порядок.

Итак. У тебя сейчас два пути – или начать верить в фантастику, или признать, как, впрочем, это сделали многие, меня сумасшедшим. Выбрала, я надеюсь? Тогда идём дальше, потому что я всё-таки тебе верю!

Что же я такое изобретал? Ты там сидишь, я надеюсь? Отлично… Сядь покрепче. Машину времени. Смеёшься? Ладно, пусть не машину. Я и названия-то своему изобретению не знаю, может, ты подскажешь? «Машина» – это, во-первых, как-то очень громоздко и старорежимно, что ли… А во-вторых, – просто неправильно. Это и не машина вовсе, а что-то эдакое, выросшее на стыке трёх наук – химии, физики и… биологии. Да, да… Твой чокнутый папашка ещё и биологией здорово в последнее время увлекался…

Короче, не буду я тебе туманить хорошенькую рыжую головку, всё равно не поймёшь, ты уж извини, но это так… Вот в этой тетради есть ВСЁ. Кто захочет – поймёт, но ты оставь её на потом. А сейчас послушай меня.

У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ!..

 


«В ночь на пятнадцатое...»

Исмаил

Олег Михайлович решил подать в суд на народ. Ну не то, чтобы решил, а просто был вынужден подать в суд, пусть он разбирается.

Все началось с того, что накануне он, собрав все свои документы что есть, вплоть до удостоверения сотрудника музея, где он работал, направился в налоговую инспекцию, чтобы зарегистрировать себя как предпринимателя и начать новую жизнь, как и миллионы других, казалось бы, счастливых людей. Несмотря на то, что Олег Михайлович очень любил свою работу и гордился ею, проклятая нужда диктовала совсем другое, и он понял, что на голом энтузиазме долго не продержаться, как говорят, с благими намерениями путь только в ад...


«ЧП (частный предприниматель)»

Ифсамис

… Вот – Бог, мальчик мой; и вот – Ты, Сын, подобный Ему. Ты прочел писания иудейские. Скажи, мальчик: какой Бог ближе к сердцу твоему?

Задумчив был Константин, и не торопился с ответом, и глядел вдаль горящим взором блестящих глаз своих. Но молвил наконец прекрасный отрок:

– Ты взволновал меня, мудрый Викентий. Твоего Бога хочется любить. Хочется сделать что-то хорошее Богу твоему. Мне хочется твоего Бога, учитель…

– Ты не знаешь Его, мальчик. Я сказал тебе лишь первое слово, но впереди – много еще слов. Осмысли то, что я сказал тебе; и пусть светлый разум твой передаст это твоему сердцу!..


«Ересь»

Ибрагим Ибрагимли

...Дул ветер с дождем (это продлится несколько дней, потому что небо было затянуто черными тучами). Я смотрел в окно веранды. Значит, хочу я того или нет, четверг я должен просидеть дома, так и провести весь день. Как, не знаю. Я был погружен в прорву времени, а это как раз и есть одна из ненавистных мне вещей на свете, быть в тисках необъятного количества времени. Сколько ни пытался я найти себе занятие, развлечься, мне не удавалось растратить даже половину того времени. Может, начать писать? Нет, неохота. Что бы я ни делал в этот день, оставшись дома, чем бы ни занимался, не находил ничего, вызывающего у меня желание писать. Странно, этот день мой имел отношение лишь к тому, что было снаружи, ко двору, улице и даже к дождю. Оттого ли, что ритм дождя с ветром совпал с моим сердечным ритмом, пульсом, но мне казалось, что дождь льет или на день мой, или на жизнь. Нутро мое так настроилось на дождь, что он лился на мой день, и на жизнь мою, и оттого чувствовал я, что все внутри меня, и в жизни моей, и в судьбе, все, к чему имел отношение льющийся дождь, уже вымокло. Осталось лишь выбежать наружу, чтобы намокла и моя осязаемая, внешняя оболочка. То ли по нерешительности своей, то ли боясь простудиться, не знаю, почему, но этого я делать не стал. А еще нутро мое так настроилось на дождь, что я испугался того, что выйди я под дождь, все, что есть в моей жизни, смоется им прочь, и жизнь моя потеряется в воде. И останусь я без жизни, без судьбы. Аллаху же разве больше нечего делать, как писать мне заново жизнь и судьбу? А может, и напишет, не знаю... Напишет, не напишет, но, клянусь, такое возможно. С моим счастьем от него можно ждать, чего угодно, даже того, чтобы я в дождь обратился. Я верил, что судьба способна обратить меня в дождь, но представить себе не мог, куда я в таком случае буду литься. Это было плохо. Не двигаясь с места своего у окна, я стал размышлять, куда бы пролился, будь я дождем... Я прерываю свои думы ... найдя в дожде нечто такое, что смывает и уносит мое нутро.

Я. Может, пролиться мне на самую заброшенную, самую позабытую во вселенной могилу? Нет, какой смысл заставлять дрожать под дождем такую могилу, если она и так уже продрогла от своей безхозности и заброшенности. Может, полить мне на какое-нибудь другое место на земле, где бы не было ничьих следов? Да нет, разве оставили люди на земле такое место, везде грязно, мусорно. Мне бы хотелось пролиться дождем в таком месте, чтобы и после остаться чистым. Может, пролиться на кристально чистого человека? Нет, пока найду я того человека, себе дороже станется. Лучше найти Аллаха, и пролиться на него. Все равно все в этом мире, в конце концов, приходят к нему. Если прольюсь дождем на Аллаха, никто и ничто не будет на меня в обиде. К тому же Аллах возрадуется (вероятно, обратившись в дождь, я смогу его лицезреть, как же его хоть раз не увидеть, если ты станешь блуждающим дождливым облаком на небесах). Ведь Аллах никогда не попадал под дождь, в который обратился человек. Что с того, что он Аллах, и ему ведь хочется дождя. Хоть однажды, попадя под дождь обратившегося в дождь человека, спокойно порадуется он, забыв обо всем во вселенной. Или нельзя, ему нельзя оставлять нас без надзора? Имейте совесть, не хватайте тотчас же все подряд во вселенной. И так Аллах многое позволяет вам, людям...


«Дни недели»

Егор Иванов

...Двери часто приходилось оставлять нараспашку, поэтому в комнатку постоянно заглядывали соседи, и казалось, что для двенадцатиметровой квартирки людей слишком много. Они словно лишние капли воды в переполненном стакане с нефтью, кто-то должен был отправиться через край, и этими кем-то вот-вот могли стать хозяева этой самой квартиры, а того и хуже – одна вспышка, и только начинающая семейную жизнь молодежь могла сгореть ещё при рождении. Но не видеться с соседями было невозможно. Общая кухня и туалет, проблемы и дела, даже дети будто бы стали общими и на одно лицо. Одинаковые будни словно болото засасывали Элли, облепляли её белоснежные ноги и каждый шаг превращали в борьбу. Выходные без боя сдавались диванным войскам, которые захватывали её тело и заточали в мягких темницах снов – сладких и не очень. Иногда она вздрагивала и просыпалась, особенно когда в сновидениях появлялось то самое болото…

Знания, полученные в школе, не стали двумя крылами, как обещали ей учителя, за её хрупкой спиной и не несли её к свершениям, о которых Элли всегда мечтала. Зато не удастся высоко взлететь, а значит, если падать, то и не разбиться. Утешения были отличными компаньонами. Приходили и располагались как дома, без конца подливая себе в рюмочку горьких слёз – даже казалось, что в них можно уловить анисовые нотки. Но эта повседневная тягость не становилась проклятьем, от которого нет спасу. Элли достойно несла тяжесть на плечах, не смея прогнуться...


«Безымянный»

Павел Иванов

...Ваня Гога часто, добро выпив, рассказывал мужикам одну и ту же историю про то, как жил когда-то в стародавние времена далеко за границей некто великий по имени Ван Гог. И что жизнь его как две капли воды была похожа на его, Ванину жизнь. Только у того Гоги не было уха, а у Вани нет правой руки. А в остальном все совершено одинаково. Тот тоже рисовал картины, так же пил с горя, потому что не признавали его, так же жестоко и не раз был обманут бабами и только после смерти, наконец, все его поняли, оценили и признали гением человечества. И картины его сейчас идут нарасхват по всему свету и стоят миллионы долларов.

Мужики эту истории уже знали наизусть, но все равно каждый раз молча и внимательно выслушивали ее до конца, уважительно кивая головами и не забывая время от времени тяпнуть в память о страдальце дармовой водки. Они уже знали – раз Ваня начал рассказывать о Гоге, значит, посиделки подходят к концу.

Пили обычно много. Но удивительно, что под конец застолья Ваня всегда начинал вдруг трезветь, наливался хмурой решительностью, молча поднимался и, выписывая ногами восьмерки, отправлялся домой, в частный сектор, творить для истории. Он действительно по вечерам что-то делал возле огромного фанерного щита в единственной пустой комнате своего покосившегося домишки. Но чем он там занимался, что творил на этом фанерном листе, никто никогда не видел. Если и выпадало кому-нибудь случайно забрести к Ване в гости, этот щит моментально завешивался им большим куском мешковины.

История эта со щитом тянулась долго, лет пять, а может, и больше. И не протекай рядом с Ваниным домом неширокий ручей, по которому бежала зловонная жидкость с близлежащего кожзавода, тайна этого щита могла бы быть нераскрыта еще много лет...


«Смерть Вани Гоги»

Сергей Иванов

Кто я...
оскорбленный или оскорбивший
Кем-то непрощенный
или непростивший
Что-то получивший
или потерявший
То ли заплативший
или убежавший

И уже не вспомнить
зря или за дело
И совсем не важно
черный или белый
И куда кидался
влево или вправо
Все равно остался
крайним и неправым

Правды не узнаешь
прошлое не сменишь
Кто-то подсчитает
скажет
не проверишь
Не пересчитаешь
и не переставишь
Даже получая
что-то потеряешь

День меняет вечер
радость сменит горе
Будущие встречи
сблизят и рассорят
Только не остудят
не уменьшат горечь
Так же остро будет
мучить стыд
и совесть!
«Как смолчать...»

Анна Иванова

...Так я увидела, и об этом хочу рассказать. Каждый из нас творит вселенную своей души – раскручивает спираль своего сознания и разматывает линию своей жизни каждое мгновение, делая его неповторимым.

Но находимся мы все, каждый из нас, в раковине собственного сознания. И даже стремясь бесконечно к ее расширению, как делают сознательно или неосознанно многие, и лучшие из нас, мы пребываем, вместе со всем нашим миром в бесконечной спирали Творца.

Вселенная – это сознание, воплощенное в бесконечно разные формы, а сам процесс его воплощения – это процесс творения в его непреходящей неизменности.

Как потоки воды в горном водопаде, как образование капель дождя, как рост кристаллов, как появление листьев на деревьях, как узоры снежинок, как рисунки изо льда на зимних окнах, как распускающиеся из-под снега весенние крокусы, как рождение ребенка.

Это все чудеса творения, и вместе с тем проявление его единых законов, их неизбежности и бесконечности разнообразия форм...


«После видения Вселенной. Полет сквозь мироздания»

Ирина Иванова

Стою в заполненном вагоне,
держась, чтоб не упасть, за дверь.
И мыслей нет других, как кроме
одной, доехать бы быстрей.

Но вот вагон из подземелья
врывается на белый свет,
где под мостом в одно мгновенье
пейзажный предстаёт сюжет.

Прозрачный шёлк на водной глади.
Не шелохнувшись, спит река.
А над рекой, немного сзади,
собор взирает свысока.

Всё замерло в рассветной дымке:
река, и пристань, и дома,
как отражение на снимке,
как кадр, вырванный из сна.
«Отражение»

Наталья Иванова

...Ангел-хранитель, как и вся моя жизнь, был неказист. Мои представления о высоком (ростом этак, как лучший баскетболист NBA) и статном создании из света и силы с мощными крыльями ярко-белого цвета растаяли подобно утреннему туману с приходом солнца…

Удобно устроившись на подоконнике, Ангел с недовольством рассматривал грязно-серые перья правого крыла. Пару сломанных и обожженных перьев он вырвал и спрятал в карман давно нестиранных брюк.

– Что? – он хитро поднял на меня ярко-голубые глаза (казалось, все небо отразилось там. И на секунду я поверил, что это не розыгрыш).– Грязноват?..

– Ну, вообще да, есть немного…

– Ну, извини, не успел. Дела были... Сам знаешь…Это ж все они! – он взмахнул рукой куда-то ввысь. – Господь наш решил, что мы должны быть ближе к своим клиентам. Теперь вот раз в году у нас День Открытых Дверей: общаемся со своими подопечными, отвечаем на вопросы. Вообще, между нами, бред полный. Но что мы, Ангелы, решаем?.. Ну что, вопросы какие? О пожеланиях разговор отдельный. Начнем с вопросов...


«День открытых дверей»

Юлия Иванова

Зари лепестки
Раскрылись лишь для тебя –
О, преданный взгляд!
Как это глупо – опять
Быть свидетелем счастья.
«В день листопада»

Игорь Иванченко

От веток отринута, словно чужая, листва;
И голос до хрипа посадит последний журавль;
В сетях ожиданий забьётся надежды голавль;
И – тайна молчания все обесценит слова…
«Осени душа, как пёс, верна...»

Олеся Иванчикова

Говорят, что стихи мои мрачные,
Что до скучного грустно пишу.
Просто в жизни обычно не плачу я
Лишь неровно, бывает, дышу.

Песни – слезы. Стихи – откровения.
Безразлично кому-то? И пусть.
Просто мне не хватает терпения
Удержать эту сладкую грусть.

Я ругаю себя за неправильность
Отношенья к порядку вещей.
Только, если грущу – значит нравится
Быть заложницей грусти своей.
«Взгляни изнутри»

Сергей Иващенко

Когда меня в Москве шмонали, –
В арбатском тёмном переулке,
Слова ненужные звучали
Средь стен растерянно и гулко.

Сержант, меня облапав нежно,
Из-под бровей сурово глянул.
– Иди, – махнул рукой небрежно,
– Ты не опасен, просто пьяный.

И я пошёл, чуть-чуть качаясь,
Хотя не пил уже полгода
Меня сейчас пьянила, каюсь,
Вдруг не предавшая свобода!
«Дела ноябрьские»

Андрей Ивонин

Над озером кульбиты коромысл.
Неспешный разговор. Вопросы и ответы.
И взгляд, что различает не предметы,
но тень предметов. Их сакральный смысл.
Ладонь скользит по плоскости стола:
льняная скатерть, сахарница, ваза
из хрусталя, но сумерек зола
наводит ретушь на сетчатке глаза.
Темно. И кем-то сказанная фраза
течет и застывает как смола.
«16 стихотворений»

Евгения Игнатьева

...Когда она вернулась в отдел, в воздухе как будто витало что-то. Она не могла понять, что это, но это было что-то недоброе, нехорошее. Какая-то странная тишина. Дина посмотрела на сослуживцев, но увидела только затылки и спины склоненных над работой людей. И надо же такому случиться, что именно сейчас ей понадобилось распечатать какой-то документ. Она отправила его на печать, подошла к принтеру (он было один на весь отдел) и включила его. Аппарат загудел, подхватил лист, и вскоре его край появился в прорезе. Что-то темноват ее документ на вид. Опять дурит техника. Ей бы взять этот лист и, не переворачивая, выбросить в корзину. Но она, поддавшись какому-то инстинкту саморазрушения, посмотрела.

Есть идиоты, которые говорят, что пощечину надо воспринимать как массаж. И что нужно уметь абстрагироваться от эмоций, что даже физиологическими реакциями можно управлять, что все это никак не связано, и что выражение «внутри похолодело» – метафора. Никакая это не метафора. Когда хреново и страшно, внутри действительно холодеет. Только сейчас у Дины не похолодело. Кровь ударила в голову, и во внутренностях появилась противная слабость. Ощущение подлого удара из-за угла. Можно сколько угодно думать, что это просто массаж кишок, эффект не изменится – в тебя словно влили яду, и это яд теперь всегда будет смердеть у тебя внутри.

Кто-то сфотографировал ее в один из тех моментов, которые не предназначены для чужого взгляда. И теперь этот натуралистический портрет вылез из принтера и смотрел на свой оригинал. Это было слишком серьезно – посмеяться над собой не получится...


«За день до встречи с ним»

Татьяна Игнатьева

Разложены пасьянсом облака
На речки серой скатерти. И носит
Охапками цветными листья осень
Откуда-то, бог весть, издалека,
Забрасывает ими города.
А те, сурово съежившись, застыли,
Как будто навсегда весну забыли,
И мир не улыбался никогда.
Мне по душе печали вечера.
Переполняюсь звонкой тишиною,
Бреду-живу осеннею страною
Через сегодня в топкое вчера.
И ухожу совсем по краю сна.
Куда? Ах, если б осень мне сказала
С какого одинокого причала
Мне приглашенье шлет моя весна.
«Вчера – это имя, живущее в сердце моем»

Олег Игорьин

Уже нетеплое осеннее солнце слабо согревало темно-коричневые, в старческих пятнах, руки, лежащие на коленях. Старуха сидела одна на скамейке перед подъездом. Было не понятно по ее мутным старческим глазам, то ли она бессмысленно смотрит куда-то, то ли о чем-то думает. Небольшое разнообразие в это тихое одиночество внесла соседка, проходящая мимо. Постояв немного рядом и поговорив ни о чем, она зашла в подъезд с полными пакетами продуктов.

«Надо бы соли купить…» – подумала старуха.

Легкий ветерок, застряв в редких сетях листьев тополя, выпутался и полетел дальше. Вспомнилась покойная мать. Она часто повторяла: «Ты, дочка, хорошо будешь жить – у тебя будет пенсия и своя квартира». Так и умерла у нее в квартире под злобное шипение мужа и равнодушие детей. Волосы у матери были короткие и седые. Как у нее сейчас...


«Соляной столп»

Ольга Иженякова

...Не знаю, как вышло, но я быстро поняла, что беременна, маленький комочек плавал во мне, как Брусничка перед смертью и мне было его не жалко. Помню, только длинный коридор и кровь на рубашке, думала, под действием наркоза услышу «Симфонию», но не слышала. Вместо нее был тоннель и мерзкие, визжащие твари. Да причитания бабушки-санитарки, мол, сегодня Вознесение Господне. Серый немного отошел от политики минимализма и заплатил мне за аборт. Правда, его денег не хватило, пришлось добавлять свои. Еще мне сказали, что за клетки зародыша могут дать деньги, но я отказалась. Не хотелось, чтобы мой ребеночек был для кого-то косметическим средством, хотя потом соседка сказала, что я, дура, раз предложили, надо было соглашаться, ведь они наверняка взяли без моего спроса, это же великолепное сырье...


«Великолепное сырье»

Ян Ижогин

Главным отличием сказок от событий, действительно имевших место, является, как известно, счастливый конец. Только в сказках добро торжествует, зло оказывается наказанным, а хорошие парни живут долго и счастливо. На самом деле всё было совсем не так…

К примеру, одно самых известных преданий старой Англии – легенда о Робин-Гуде – заканчивается счастливым возвращением доброго короля и свадьбой главных героев. На самом деле, вскоре после описываемых событий, благородный, но простодушный король Ричард отправился в очередной бесполезный поход во славу чужого бога, в котором и погиб. Корону унаследовал – ну-ка, попробуйте угадать с трёх раз – его брат Джон – умный, но злопамятный и жестокий правитель. Через некоторое время Робин Гуд был захвачен и убит, а леди Мелиан кончила жизнь в монастыре. Увы, жизнь не сказка.

А сейчас я расскажу тебе, мой внимательный читатель, подлинный конец другой сказки, не менее знаменитой. Сказки о голом короле...


«Не сказки...»

Фёдор Избушкин

Шёл ноябрь 1942 года. Мне было три года с небольшим, но помню я отъезд папы на фронт хорошо. Подошла полуторка. В ней уже сидело несколько человек.

Мама умела себя всегда хорошо держать. Примером может служить то, когда умер в 1970 году младший сын, она при нас ни разу не плакала, но за три месяца после смерти похудела до неузнаваемости.

Отец работал директором в сельской школе. Время было трудное. Большевистской косой прошёлся продналог 20-х годов по деревням и весям сибирским, разобщив обитателей на своих и не своих, на непримиримые лагеря, посеяв вражду, зависть и мщение.

По состоянию здоровья отца нельзя было брать на фронт из-за порока сердца и прогрессирующего ревматизма. При страшном голоде в начале войны государство выделило муку детям, у кого погибли отцы на фронте.

Председатель сельсовета с директорами госпредприятий эту муку забрали себе. Давали долю и папе, как директору школы. А он знал, кому предназначался хлеб, так тогда называли муку.

– Вызывали?

– Зайди, Афанасий Герасимович. Что с отоплением? Трубы печные успели починить?

– Всё сделали ещё до снега. А топим сухостойными запасами. Новых не дают.

– А у Полянского в правлении был?

– Так без вас, говорит, не может он дров выписать. Бери, мол, валежник, с тебя никто не спросит. А что он нам? На полчаса и хватает. Каждую перемену жжём, всё в трубу.

– Сейчас всем тяжело, Афанасий. Вот ты хорошо, успел выучиться до войны, теперь директорствуешь. Нужен ты деревне, и нашей, и всем вокруг. Обучение детей нельзя прерывать. Война кончится, нам образованные люди будут нужны.

– Товарищ председатель, я же и говорю, война идёт, люди выжить должны. Вон, у Марьиных теперь ни отца, ни сына, а мы в лесу живём и не можем себя дровами обеспечить.

– Ты зря не говори. Есть закон, есть лимит. И нельзя этим пренебрегать. Так разреши, да уже завтра весь лес вырубят! Так нельзя. Государство там лучше знает. Вот и продовольствия нам прислало. Тебе тоже полагается, как директору. Я уж распорядился, зайди на склад к Арине Матвеевне, забери мешок муки.

Отец понял, что дров не дадут. Значит, опять брать старшеклассников и самим сухостой вырубать, вывозить да распиливать. Не привыкать. Но что там председатель сельсовета про хлеб говорил? Не та ли это мука, что давеча со станции на подвозе гнали? Мешков, наверное, тридцать, не меньше. Так то на сирот, кто кормильцев потерял. Отец посмотрел на Вилюжного сверху вниз – роста он был под два метра – и сказал, как выдохнул:

– Я сиротский хлеб не ем...


«Сиротский хлеб»

Равиль Измайлов

Я был рождён рекою,
чтоб (Господи, спаси!)
медлительной Окою
сплавляться по Руси.

Туда, где сходни шатки
и путь к воде досчат,
и бакены, как шапки,
под берегом торчат.

Пока прекрасный витязь
походит в глубине,
вы, может, отразитесь,
как Сириус во мне.

Зачем здесь голос вещий?
Отсюда, из воды,
нельзя смотреть на вещи,
как звёзды с высоты.

Зато возможно юзом
войти в изгиб реки
и лечь холодным пузом
на жёлтые пески.

Я был большой рекою,
когда покрылся льдом,
я был рождён с душою,
промерь её шестом,

Покуда, словно чайник,
свистит, терзая лёд
весь в сахаре, как пряник,
застрявший теплоход.
«Утешение»

Дина Измайлова

…Мамы вышагивают по детской площадке как по сцене. Под аккомпанемент детских визгов исполняют они одну и ту же роль, кто во что горазд. Мамы передвигаются стайками, безостановочно лопоча о чем-то своем, беспокоясь о тысяче разнокалиберных вещей (не пойдет ли дождь, или снег, а, может, град? Не запрыгнет ли в рот ужасающая микроба? не течет ли тушь? Не толста ли задница? а чего глазеет тот мужик? Господи, да не носись же ты как оголтелый! Опять подорожала капуста. А у Тани дочка знает все буквы, а у меня нет. Какой же он у меня хорошенький. А это еще что за чучело. Какая вонючая песочница. Я, наверно, нравлюсь тому парню. А та мамаша просто корова. Да куда ж ты, там же яма. Нет, она и впрямь корова. Надо встать рядом. Я на ее фоне буду неплохо смотреться. Да куда ж тебя несет…) Дети беспечно бегают вокруг поодиночке, периодически пересекаясь друг с дружкой и не заботясь о создаваемом ими впечатлении. Они заняты исключительно собой и своим свободным парением в пространстве, да еще чужие игрушки на время завладевают их вниманием, и сразу же изгоняются из сердца при виде новых чужих игрушек, которые сменяют друг друга до бесконечности в процессе летучей детской жизни. Эти чужие игрушки! Какие прекрасные цвета, какие заманчивые формы! Как безусловна их власть над маленькой чувствительной душой, жаждущей всего, что не доступно.

А мамы играют роль, приписанную им природой, одну единственную на всех, во множественных вариациях, и с одинаковыми интонациями говорят заученные слова, подтверждая их смысл телодвижениями. И выпячивают там и тут себя в облике своего ребенка, которому ничего другого не надо, как только выплеснуться в мир маленькой капелькой счастья и, блеснув на солнце, исчезнуть без следа…


«А из пуза карапузы…»

Даниил Ильин

...– Я вижу, вы чего-то недопонимаете, – огорчилась женщина.

Андрей молчал. Он действительно не понимал, почему вместо того, чтобы выдать положенный ему белый билет, его сначала унижают, а потом отправляют к вымогателям.

– Ну, как хотите, – обиделась женщина. – Если надумаете, вы знаете, как меня найти.

Не прощаясь, она горделиво зашагала прочь. Андрей долго смотрел на её удаляющуюся спину и тяжёлые, некрасивые ягодицы. Всё в ней было отвратительно ему.

На следующее утро Андрей снова пошёл к Ложкарёву.

– Ну? – осведомился тот, постукивая зажигалкой по столу.

– Я встречался с терапевтом, – выдавил из себя Андрей. Ему было трудно общаться с этим зелёным человеком. – Она попросила денег. Но я не должен никому ничего платить! Да и денег у меня нет. Я болен и не могу служить. Все документы у меня на руках.

Ложкарев смотрел сквозь Андрея куда-то в пространство.

– Документы, говоришь? Какие документы? – наконец спросил он.

– Вот, – Андрей достал из пакета толстую медицинскую карту и протянул военному. – Здесь все медицинские заключения, результаты обследований и анализов. Всё здесь.

Ложкарев взял карту, полистал её, затем закрыл и, ухватив поудобнее, разорвал пополам. Андрей охнул и оцепенел, впал в ступор. Ложкарёв разорвал документы ещё на несколько частей и бросил в корзину для бумаг.

– Если ты нездоров, тебя в армии полечат, – сказал он глумливо.

– Но там же все подлинники! – задохнулся Андрей. – У меня больше ничего нет!

– Пошёл вон! – скомандовал Ложкарёв. – И не забудь явиться по повестке!

Андрей вышел. В его голове звенело. Ноги подкашивались. Перед глазами всё расплывалось. Он вышел на воздух, добрёл до ближайшей скамейки и лёг...


«Я – террорист»

Геннадий Ильницкий

Луж янтарный настой, где на дне – облетевшие листья,
кто-то делает слаще, крупинками снег посыпая,
и, порывами ветра подув, не спешит насладиться,
не во рту, а душой ощутив горечь этого чая.

Пальцем тополя трогая в небе седеющий локон,
спрятав старческий взгляд за страницами многоэтажки,
фонарём на столбе, словно ложечкой, звякнув у окон,
рассыпает, задумавшись, снег мимо блюдца и чашки.

Эй, любезный! Очнись! Видишь – сахар насыпался горкой
на асфальт, на газон, на гараж, на соседские крыши.
Чай осенний остыл и подёрнулся тоненькой коркой.
Глуховат кто-то там и мой голос тревожный не слышит…
«Осеннее настроение»

Егор Ильченко

Слова проходятся напалмом,
травя наивные сердца.
Слова взлетают с громким залпом,
и сводят медленно с ума.
Слова лоснятся рыжей кошкой,
и точат когти о покой.
Слова младенческой ладошкой
играют с ручейком-судьбой.
Слова разбудят озаренье
в одну из мартовских ночей.
Слова натравят искушенье
на одурманенных людей.
И океаном, липким илом,
который пачкает тетрадь,
въедаются слова в чернила,
в который раз мешая спать.
«Фиолетовые дети»

Лилай Интуэри

Мне двадцать три. Пора стреляться…
Сказать по правде, сердцу лгу.
Среде коленоприклонятся,
Не мог и дальше не смогу.

О, жизнь, испитая годами!..
То, мной одним, то на толпу!..
Пускай, другой идет с трудами,
К Александрийскому столпу.

К чему сценарии и зритель?
Закройте темы все и дверь!
Раз быт, как богозаменитель.
Уверуй в данное и верь.

Чего-то хочется навеки!..
Найти пучину и пропасть.
Но, всюду зверо-человеки!..
И дни – не сомкнутая пасть!..

О, век безверия!..
О, вера!..
Моря безумия – причал…
Точнее пули револьвера,
Еще я мыслей не встречал.

Вхожу в чарующие воды…
То ли забвения, толь сна.
О, как закатисты восходы!..
О, как осеннева весна!..

Я сдал грядущее экстерном.
Рассветы будут впереди!
Да черту все!!!
Чернил цистерна.
Пегас
и муза на груди.
_____
Сломавшись,
Сломанным иди!
«Из написанного завтра»

Фазиль Искандер

…Кстати, один наш профессор, преподававший в африканском университете, говорил, что местные негры называли русских маленькими белыми. Интересно, как они пришли к такому определению? С одной стороны, африканские мыслители как честные мыслители не могли отрицать, что русские белые. Но с другой стороны, они привыкли к мысли, что белый человек – это такой человек, у которого много денег. То, что у наших мало денег, они давно заметили. Как быть? И они нашли выход из этого мучительного, гамлетовского вопроса, назвав русских маленькими белыми, именно маленькими, которым выдают небольшие карманные деньги.

Интересно, что бы они теперь сказали, увидев новых русских и сравнив их с нами? Вероятно, они бы сказали бы:

– Маленькие белые, родив белых гигантов, стали совсем маленькими...


«В парижском магазине»

Николай Истомин

…Потом еще, лет уже через 10 выхожу я как-то из электрички, теперь уже из 14 вагона. И тут, представляете, снова ТА девушка! Нет, может, конечно, уже не она – столько же лет прошло, а она вроде бы никак не изменилась совсем. Все та же, 18-летняя, перманентно весенняя, возвышенная и романтичная. И, главное, в упор меня не замечает. Да в общем-то и вообще никого. Меня это задело. Я специально еще раз в дальнюю дверь вагона вошел, и опять перед ней вышел, во второй раз. Думал, вот будет шутка, она посмеется. Познакомимся, поболтаем – девчонка-то красивая! Но нет, не заметила! Ну, это меня еще больше задело. Тогда я специально в обратную сторону одну остановку на другой электричке проехал, и опять в 14-м вагоне вернулся. Выхожу, снова мимо нее прохожу, думаю, вот теперь-то точно шутка удастся! Но и теперь ничего не вышло: смотрит поверх меня, как будто ждет кого-то определенного, и больше никто ее не интересует.

Я тогда сильно расстроился, потом разозлился. А потом влюбился в нее без памяти, в эти темные карие глаза, такие любящие и преданные кому-то, все мечтал – вот бы и на меня кто-нибудь бы так смотрел! Но ничего у меня тогда не получилось. Не помогли ни цветы, ни мороженое – сначала я ей его предложил – ноль внимания, потом оставил на скамейке рядом. Но мороженое таяло, растекалось лужицей и молча капало на асфальт. Пару раз его лопала бездомная собака. Так я провел лето. Осенью, как ни странно, не полегчало…


«Девушка, которая ходила встречать электрички»

Анастасия Истомина

…Хм. Он любит говорить «давай по-быстрому» – мой парень. Толь ко так. Он приходит и говорит: «Давай по-быстрому» . Это такой вид спорта – секс за пятнадцать минут. Отличное занятие для фигуры – он так говорит. С предыдущим мы тупили лет семь. Просто встречались, расходились, пили, ругались, один раз даже я вызывала милицию, потому что этот мудак спер мои деньги. Потом, правда, оказалось, что это не так. Когда мы еще всерьез пытались изменить все к лучшему, мы пробовали секс на троих. Ну все эти новомодные штучки, чтобы реанимировать то, что не подлежит реанимации… Он пригласил какую-то приятельницу с работы. Не знаю уж, кем она там работала. В общем, минут через пять я оказалась третей лишней. Сидела на кухне, пила пивко, пока на моей кровати эти двое трахались. Пиво я не люблю, его притащила та приятельница с его работы. Я предпочитаю нашу честную водку. Мой нынешний говорит – ты спиваешься. Он сам приносит бутылку и не хочет пить один. Потом говорит – ты спиваешься. Он присылает мне на имэйл статистику, согласно которой женщины чаще становятся алкоголичками . А потом приходит и говорит: «Давай по-быстрому» .

Я говорила про дыру, в которую превращается молчание в радиоэфире? Огромная черная дыра. Не знаю, слышал ли ее кто-нибудь когда-нибудь – эту дыру? Может быть, и не так она страшна – когда все, наконец, заткнутся. Помолчат, подумают…


«Большая черная дырка»
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

20.09: Юрий Гундарев. Консультант (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!